Чтение онлайн

И внутри Корнышева будто какой-то тумблер щелкнул. Там, внутри, вспыхнуло мужское, что обычно побуждает действовать и что не позволяет мужчине остановиться, пока не будет достигнута конечная цель. Корнышев метнул в Женю быстрым и жадным взглядом охотника, тут же свой взгляд пригасил и произнес неправдоподобно спокойным голосом:

– Мы это еще с вами обсудим, Женя.

Он попросил официанта принести бутылку «Коммандарии» и в бокал Жени вина налил больше, чем в свой. Ее надо напоить. Довести до состояния, когда она уже ничего не будет соображать. Женя поддалась на его уловку и первый бокал вина осушила быстро. Корнышев

следил за своей сотрапезницей цепким и хищным взглядом. После второго бокала напряженной задумчивости в глазах Жени поубавилось.

– Что он вам сказал там, в банке? – спросила она, отвлекаясь от своих недавних мыслей.

– Киприот? – уточнил Корнышев.

– Да.

– Он сказал, что ваш бизнес прибрали к рукам ваши компаньоны.

– А что за фирма?

– Я не знаю, – сказал Корнышев. – Совершенно неважно, чем та фирма занимается. Самое главное заключается в том, что на счетах этой фирмы хранятся деньги.

– Много?

– Думаю, да.

– Сколько? – спросила Женя.

У нее был вид заинтригованного ребенка. Коварный Корнышев долил вина в ее бокал.

– Много, – сказал он. – Там миллионы долларов.

– Вы шутите?

– Зачем же мне шутить?

– Откуда у меня могут быть миллионы долларов?

– У вас их уже нет, – улыбнулся Корнышев. – Так что какой смысл это обсуждать? Давайте лучше выпьем, Женя. Не в деньгах счастье, в конце концов.

В справедливость последней произнесенной им фразы он и сам не поверил, представив вдруг, какими другими глазами он смотрел бы сейчас на Женю, если бы твердо знал, что у этой женщины есть на счету миллионов этак пятьдесят. Ничего не помнит и никого не узнает, фактически больная, психический инвалид, но в ее руках пятьдесят миллионов… Все эти мысли растаяли, как дым, потому что он сразу вспомнил Горецкого. Вот так же точно попался Илья. В какой-то момент мысли Ильи потекли в этом же направлении, и все закончилось для Горецкого быстро и страшно.

Корнышев выпил сладкого тягучего вина, глядя на Женю с прищуром.

С бутылкой «Коммандарии» супруги Нефедовы управились споро, и Корнышев попросил официанта принести вторую. Киприот понимающе улыбнулся. Корнышев ему подмигнул, взывая к мужской солидарности.

Вторую бутылку удалось опорожнить только наполовину. Женя сдалась. Она не выглядела сильно нетрезвой, но по ее виду можно было судить, что ей уже достаточно. Корнышев расплатился с официантом. Тот на прощание с улыбкой сказал по-английски:

– Хорошей ночи, мистер!

В отеле Корнышева ждал сюрприз. Администратор передал ему запечатанный конверт, на котором не было никакого адреса, а стояла лишь фамилия «Nefedoff».

– Кто его передал? – спросил Корнышев.

– Какой-то человек, – пожал плечами администратор.

– Он киприот?

– Да.

И все равно ничего не понятно. Супруги Нефедовы поднялись в свой номер. Там Корнышев вскрыл конверт. Внутри было несколько листков бумаги. Копии документов, сделанные на копировальном аппарате. Карточки клиентов банка. Господа Руис и Конченетти. Их адреса и контактные телефоны. Руис живет в Швейцарии, Конченетти – в Италии. Информация о движении средств на счету фирмы вышеуказанных господ. Если Корнышев правильно понял, несколько дней назад деньги были переведены с Кипра в один из банков Лихтенштейна. Триста шестьдесят восемь миллионов двадцать пять тысяч шестьсот три доллара

девятнадцать центов. Еще несколько дней назад Евгении Нефедовой из этих денег причиталось, наверное, миллионов сто двадцать. Может, сказать ей об этом? Корнышев поднял на Женю шальной взгляд. К черту деньги! Он сделал шаг к ней, обнял нежно, но цепко, Женя дрогнула в его руках и даже сказала «Не надо!», но он ее не слышал, а шептал жарко:

– Женя! Жена! Вы моя жена, Женя!

Ему нравился этот каламбур, как нравилось все сейчас происходящее, он опрокинул Женю на шелестящий атлас кровати, Женя запаниковала, забилась под ним, но захмелевший от вина и возбуждения Корнышев быстрыми жадными движениями уже освобождал ее от одежд.

– Не надо! – умоляла Женя.

Корнышев ее не слышал. Тяжело дыша, он сорвал одежды с Жени, но светло было в комнате, он увидел ее тело и отпрянул. Женя свернулась эмбрионом, потянула на себя атласное покрывало, скрывая наготу, но перед глазами Корнышева все так же было ее страшное посеченное шрамами тело.

– Прости! – пробормотал растерявшийся Корнышев.

Женя плакала, поскуливая по-щенячьи. Значит, автокатастрофа, в которой она побывала, – это не выдумка.

Прямо из гостиничного номера Корнышев позвонил в Москву Калюжному и рассказал о посещении банка.

Женя все так же сидела на постели, кутаясь в атласное покрывало, и вслушивалась в речь Корнышева с отсутствующим видом, будто все происходящее нисколько ее не касалось. То ли пережитое ею маленькое потрясение так на нее подействовало, то ли выпитое вино. Она привалилась спиной к стене, запрокинула голову и прикрыла глаза, будто задремала.

– Что думаешь делать дальше? – спросил у Корнышева Калюжный.

– Будем возвращаться. Думаю сделать это уже завтра.

– Хорошо, – сказал после паузы Калюжный.

Голос у него был невеселый.

Корнышев отключил свой телефон. Женя все так же сидела на постели с закрытыми глазами.

– Спишь? – спросил у нее Корнышев.

Он испытывал некоторую неловкость, и ему не хотелось, чтобы все выглядело так, будто они поссорились.

– Нет, – неохотно разлепила губы Женя.

Глаза она так и не открыла.

– Что-нибудь вспомнилось? – продолжал осторожно тормошить ее Корнышев.

– Да.

Он обрадовался тому, что угадал ее состояние, и еще тому, что она идет на контакт и готова забыть нанесенную ей обиду.

– Что вспомнилось? – спросил Корнышев доброжелательно-доверительным тоном.

– Сон.

– Красивый?

– Да.

– Про море? – с улыбкой предположил Корнышев.

– Нет. Очень солнечно, я вхожу на маленькую площадку, а выше уже только небо. И если подойти к краю площадки, то земля где-то далеко-далеко внизу, так что людей даже не видно.

– Ты летаешь во сне?

– Нет. Никогда.

– Тогда почему эта площадка и небо?

– Я не знаю, – пожала плечами Женя.

Пауза.

– И вдруг появляется человек в черном, – продолжила она.

– Призрак?

– Почему призрак? Монах.

– А-а, – протянул Корнышев.

– Он уходит.

– Куда?

– В двери.

– В какие двери? – не понял Корнышев.

– Какая-то постройка. Не всегда можно объяснить то, что видишь во сне. Да, площадка и небо над головой. Но еще есть какая-то постройка. И я как будто иду за монахом, и это дом…