Украсть у президента
Шрифт:
– Совпадает! – удовлетворенно оценил Горецкий.
– Что совпадает? Что приударял?
– Нет! – засмеялся Горецкий. – То, что он запросто мог быть на Кипре. Его мать сказала, что он среди зимы приезжал к ней загорелый. На Кипре зимой можно загореть?
– Наверное, можно.
– Вот и я так думаю.
– Значит, здесь у нас уже что-то выстраивается, – подвел промежуточный итог Калюжный. – Ведьмакин и Алтынов были вместе. Это раз. Работу они выполняли секретную, потому что Алтынов, например, матери про Кипр ни гугу, – он
– Так точно! – сказал Илья. – Про Кипр она от сына ничего не слышала.
– Это два, – продолжил Калюжный. – Все это означает, что мы на правильном пути. И теперь нам надо раскручивать эту историю с Кипром. Что старшая Ведьмакина рассказывает о сослуживцах мужа? – поднял он глаза на Корнышева.
– Ни-че-го! Никого не видела, ни о ком не слышала.
Калюжный сердито засопел.
– Я же говорю: она женщина сложная, – сказал Корнышев. – Может быть, действительно была не в курсе. А может, это она такой осторожной стала после смерти мужа. Я с ее разрешения осмотрел кабинет Ведьмакина. Он там же, в том самом доме, где живет его семья. Сейф пустой, компьютера нет, в ящиках стола – ни одного листка бумаги. Может быть, сам Ведьмакин перед отъездом в Москву все прибрал. Но вряд ли он думал, что на Кипр уже не вернется. Если бы думал, он бы в Москву не полетел. Он бы спрятался так, что мы бы его до сих пор искали. Значит, какие-то бумаги должны были остаться. Хотя бы самые безобидные.
– Думаешь, его жена уже потом все подчистила? – спросил Калюжный.
– Этого исключать нельзя.
– Надо эту семейку вытаскивать с Кипра, – сказал Калюжный. – На Кипре разговор с ними не сложится. Ты молодец, что девчонку выманил в Москву, – посмотрел он одобрительно на Корнышева. – Умеешь, елы-палы. Пускай она еще немного медовухи попьет, – он взглянул на часы. – И мы ее закроем.
– Ни в коем случае, Олег Харитонович! – сказал Корнышев. – Уже завтра девчонка снова будет на Кипре!
– Не понял, – признался Калюжный.
– Я ее лично отвезу.
– Ты с ума сошел? – прищурился Калюжный.
– Если мы ее будем удерживать в Москве, остальных Ведьмакиных мы не получим.
– Хотел бы я посмотреть, как мать бросит свою дочь в беде, – пожал плечами генерал. – Сначала с перепугу ехать, может быть, откажется. Но потом материнское в ней все-таки взыграет.
– Не факт! – отмахнулся Корнышев. – Но если даже она согласится приехать в Москву, ее сын, Никифор Ведьмакин, останется на Кипре. У него нет отсрочки от призыва.
– С ним будет проще, – сказал многоопытный Калюжный. – Когда он останется один…
– Я всю семью вам передам, – пообещал Корнышев. – Одним махом. Через неделю. Но для этого дочь Ведьмакина должна беспрепятственно вернуться на Кипр.
– План у тебя есть?
– План у меня есть.
– Что тебе потребуется?
– В ближайшие сутки – ничего особенного, кроме мер обеспечения. Во-первых, надо бы на недельку изолировать женщину, которая
– Кто она?
– Проститутка. Я боюсь, как бы она чего-то не брякнула при младшей Ведьмакиной.
– Сделаем, – коротко сказал Калюжный. – Что еще?
– И надо бы там, на Кипре, создать проблемы для сутенера этой проститутки. Я без нее вернусь, а он мне претензии будет предъявлять. Я ведь ее как бы арендовал. Ну, не знаю, может, ему пистолет подбросить и местную полицию на него навести? Нужно, чтобы он неделю гарантированно молчал и не подпрыгивал.
– Как его фамилия? – спросил Калюжный.
– Рустамов. Все данные на него есть у Ильи.
– Сделаем! – кивнул Калюжный. – Что еще?
– Пока все.
– Действуй! – сказал Калюжный.
Эльвира и Корнышев встретились в нижнем зале ресторана. Эльвира спустилась по лестнице, а Корнышев только что вышел от Калюжного.
– Как дела? – спросил Корнышев и изобразил улыбку.
– Катенька соскучилась, – стрельнула глазами вверх Эльвира. – Уже несколько раз спрашивала, куда подевался любимый муж. Кажется, она неровно дышит, и я уже ревную, – усмехнулась она.
– Ей вряд ли удастся разбить нашу крепкую семью, – пошутил Корнышев.
– Нет, она на самом деле, кажется, влюбилась. У нее на Кипре нет парня?
– Я думаю, что нет.
– Очень похоже. Она ведет себя как девица на выданье, которую женихи обходят стороной.
– Ну, Катю они вряд ли обходят. Скорее, она от них просто прячется.
– Это без разницы, – махнула рукой Эльвира. – Главное, что она истосковалась по мужскому вниманию. Ее можно прямо голыми руками брать.
Она улыбалась Корнышеву, но ее взгляд в какой-то момент дрогнул, метнулся за плечо Корнышеву и тут же вернулся, но Корнышев уже это увидел. Он обернулся, пытаясь определить, что вызвало настороженность его собеседницы, увидел двоих «посетителей», мирно ужинающих за ближайшим столиком, и больше за спиной у Корнышева никого не было.
– Ты их знаешь? – спросил он у Эльвиры.
Она мотнула головой и нервно улыбнулась. И Корнышев понял, что она о чем-то догадывается. Он ничего не сказал Эльвире, пошел по лестнице наверх, но, когда оказался за спиной у Эльвиры, сделал знак рукой Горецкому, который только что вышел от Калюжного. Горецкий в сопровождении одного из «посетителей» направился за Эльвирой в туалетную комнату.
Корнышев вернулся к Кате. Девушка скучала за столиком в одиночестве, задумчиво отпивая маленькими глотками клюковку, и оживилась при приближении Корнышева.
– Я как будто во сне, – сказала она с мечтательной улыбкой. – Может быть, я сейчас скажу глупость, но мне кажется, что я сплю.
Корнышев увидел на полу раздавленный мобильник. Перехватив его взгляд, Катя засмеялась.
– Это вот тот чел, – показала она на якобы нетрезвого «клиента». – Он вел себя как медведь.