Украсть у президента
Шрифт:
– Ты иди, – сказал ему Корнышев, вдруг остановившись. – А я вернусь к Олегу Харитоновичу. Нельзя нам просто так уходить.
– Почему? – вяло отозвался расстроенный Горецкий.
– У нас все равно нет другого плана, Илья. И, может быть, его не будет вовсе, этого другого. А дело надо делать.
Он снова зашел в генеральский кабинет. Калюжный уже не разговаривал по телефону. Поднял голову и посмотрел удивленно на вернувшегося Корнышева. Спросил бесцеремонно:
– Тебе чего?
– Товарищ генерал! Я считаю, что Горецкий предлагает хороший план.
– Если ты
– Я готов обосновать свое мнение. У нас на сегодняшний день нет другого плана…
– Это я уже слышал! – отмахнулся Калюжный.
– И этот план, на мой взгляд, хорош. Но у него есть один серьезный изъян: мы действительно раскроем все карты перед этим Ивановым. Это единственный фактор, который может создать проблемы для нас. Мы, может быть, получим нужную нам информацию от Иванова, но и он сам станет обладателем этой информации. И в этом большая проблема. Тут я с вами согласен. Так если проблема всего лишь в одном этом Иванове…
Корнышев выразительно посмотрел на генерала.
– Продолжай! – невозмутимо предложил Калюжный.
Он провоцировал своего подчиненного. Корнышев не дрогнул.
– Осужденные на пожизненное у нас ведь долго не живут, – спокойно сказал он. – А у нашего рязанского шофера даже родственников не имеется.
– Что ты имеешь в виду? – продолжал валять ваньку генерал.
– Я не слышал о том, чтобы чья-то жизнь ценилась так высоко, – с прежним спокойствием произнес Корнышев. – И вряд ли жизнь этого шоферюги стоит двадцать пять миллиардов долларов.
– А жизнь офицера ФСБ стоит двадцать пять миллиардов? – глянул с прищуром Калюжный.
– Нет! – твердо ответил Корнышев.
Генерал смахнул со стола несуществующую пылинку, подумал.
– Почему при Горецком этого не сказал? – осведомился после паузы.
– Илья не наш человек.
– В смысле? – непритворно удивился генерал.
– Его взяли к нам как узкого специалиста. Как человека от медицины. Но настоящим человеком системы он никогда не станет. Не та закваска. И лучше бы ему не знать всех подробностей. Может дрогнуть. Не надо его во все это посвящать.
– Хорошо, – оценил Калюжный. – Ладно. Иди. Считай, что я тебе даю «добро». Но под твою ответственность. Если ты ситуацию под контролем не удержишь – пощады не жди.
– Я понимаю, товарищ генерал.
– Я не о том, что я голову тебе сверну, Слава, – невесело усмехнулся Калюжный. – Я о том, что я не смогу тебя защитить. Даже если захочу. Помни, что с этой вот минуты ты сам за себя.
Женя доехала до станции метро «Свиблово», села в автобус и вышла на пересечении улиц Летчика Бабушкина и Радужной. Все это время она норовила как-нибудь так незаметно оглянуться по сторонам, чтобы определить, нет ли за ней слежки. Ей казалось, что кто-то непременно будет за ней идти. Но никого она не увидела.
Отделение связи располагалось в типовой кирпичной пятиэтажке. Женя зашла в помещение, увидела абонентские ящики и даже зацепилась взглядом за тот, на котором стояла цифра 24, при этом ее сердце дрогнуло и забилось учащенно, но она не решилась
– Слушаю вас, – сказала ей работница почты.
– Мне конверт, – попросила Женя.
Купила конверт и вышла на улицу. У нее дрожали руки. Конверт она помяла, сама того не заметив.
Вышла из дверей девчушка-школьница. Пошла вдоль дома, не оглядываясь. Женя дождалась, пока она скроется за углом, вернулась в отделение связи, вставила ключ с желтой лентой в прорезь замка. Ключ легко провернулся. Дверца абонентского ящика открылась. Внутри лежал пухлый заклеенный конверт без каких-либо надписей. Этот конверт Женя поспешно бросила в сумку, закрыла ящик и быстро покинула отделение связи.
Никто на улице ее не поджидал, и она быстро пошла прочь. Так волновалась, что незаметно для себя миновала автобусную остановку и очнулась уже только на лавочке под заботливо склонившимся над ней деревом. Непривычно розового цвета асфальтированная дорожка, довольно широкая, казалась лентой, аккуратно положенной на зеленый газон неведомым великаном. Вокруг росли деревья, в тени которых мамы и бабушки выгуливали малышей, и эта благостная картина вернула Жене спокойствие. Она достала из сумки конверт и долго его рассматривала. Потом вскрыла его не без внутреннего волнения. Там был листок бумаги с отпечатанным на лазерном принтере текстом, деньги и аккуратный новенький ключ с выбитым на нем двухцифровым номером, который Жене ни о чем не говорил.
Первым делом она прочитала текст.
«На твой мобильный телефон будут приходить SMS-сообщения. Каждый раз это будет адрес, по которому тебе надлежит явиться. Делай это без опаски, это делается для тебя твоими друзьями. Ключ для первого посещения находится в этом же конверте. Деньги предназначены тебе, можешь их тратить. Ни в коем случае не делись этой информацией ни с кем. Этот листок сожги после того, как прочитаешь».
Ни даты, ни подписи. Растерянная Женя подняла голову. Светило солнце. Шелестела над головой листва. Смеялись далеко под деревьями дети. И не было никакого объяснения происходящему. Женя машинально достала из конверта деньги и невнимательно их пересчитала. Ровно тысяча долларов. Новенькими стодолларовыми купюрами.
Вернувшись домой, Женя первым делом прошла в гостиную и взяла с полки знакомую ей книгу в мягкой обложке. Глеба не было дома, и она не торопилась, ей некого было опасаться. Раскрыла книгу на триста двенадцатой странице, еще раз прочитала текст, который отправлял ее в отделение связи на улице Летчика Бабушкина, но никакой новой информации из рукописного послания она не выудила. Тогда она прошла в комнату Глеба и долго искала хоть что-нибудь, что было бы написано его рукой. Ничего не нашла и переместилась на кухню. Здесь ее поиски увенчались успехом. На холодильнике среди старых газет обнаружилась записка.