Украденные сердца
Шрифт:
Люк потянулся в кресле, вспомнив вчерашнюю ночь. Чувства, которые и он, и она испытывали друг к другу, были искренними, они шли от сердца. Неожиданно он понял, что боль одиночества, с которой он жил последние двенадцать лет, оставила в его сердце глубокую рану, которая еще долго будет напоминать о себе. Люк вспомнил, как страшно переживал, когда его романы с Дженнифер, Эллен и Марго окончились неудачно. Люк честно пытался найти оправдания женщинам, предавшим его, и строго судил себя самого. Он искренне считал, что причина их ухода заключена в нем самом. Естественно, своими переживаниями он ни с кем не делился, поскольку не было никого, кому бы он мог довериться.
Наверное, все же он унаследовал от своих родителей
Люк ничего не имел против первых двух заповедей отца, но с последней был абсолютно не согласен и не собирался следовать ей. Он устал жить по правилам. Более того, стена, которой Люк окружил себя, обратилась в прах, как только в его жизни появилась Тесс. Она окропила живой водой его очерствевшую душу, и он ожил. Почувствовав сострадание к тому, прежнему, Люку, он стал более тонко ощущать красоту мира, более остро воспринимать все, что происходило вокруг. «Мы с Тесс встретились не случайно, — подумал он, — судьба сделала мне этот подарок в утешение за все то, что я перенес».
Люк вновь посмотрел на фотографию. Большинство людей, которые сталкивались с Тесс, видели в ней преступницу. Знали бы они, какой нежной, мягкой и чуткой может быть суровая и неприступная мисс Алкотт! Люк это знал, испытав нежные ласки и сладость поцелуев Тесс.
На его лице появилась улыбка. Странно как-то выходит, он все время ревниво оберегал себя от женских чар, и вот, всякой логике вопреки, нашел свою единственную и неповторимую. Стоп! Что же это получается?
Боже праведный! Впервые его чувства отказывались повиноваться разуму. Люк понял, что любит Тесс всерьез.
Люк попытался сопротивляться охватившим его чувствам. Он вспомнил, что вчера во второй половине дня, ближе к вечеру, ему позвонил Лерой. Он сказал, что расследование приближается к концу и что в ближайшее время у него будут необходимые доказательства того, что Ванштейн не тот человек, за которого себя выдает. Он попросил подождать еще два-три дня, чтобы полностью изобличить мошенника. Значит, Тесс с ним заодно, значит, и она — мошенница?! Эта мысль была непереносима.
Но он любит ее. Разумно это или нет, но он влюбился в Тесс! Что же теперь будет? Лерой скоро докопается до правды, и у них будет вся информация о ее прошлом. Не случится ли так, что, узнав всю правду о ней, он ужаснется и не захочет иметь с ней ничего общего? Снова он в нокдауне? Снова он обманут?! Как вынесет этот удар его сердце?
— Проклятие! — в сердцах выругался Люк. И угораздило же его впутаться в эту историю!
В эту же секунду чувства предприняли ответную атаку, не желая мириться с его робкими попытками рассуждать здраво. Он словно наяву услышал веселый смех Тесс, а перед мысленным взором встало ее улыбающееся лицо — в голубых глазах радость, губы полураскрыты, на щеках ямочки. Он даже почувствовал вкус ее губ.
«Она частичка твоей души», — сказало ему сердце.
— Ну да, да, в этом-то и причина, — пробормотал Люк. Затем он внезапно рассмеялся. — Какого черта я брюзжу, как старый ворчун!
Он влюбился в женщину, найти которую мечтал всю жизнь. Важно не то, кто она такая, а то, что они нашли друг друга и что только вместе они счастливы. Далеко не каждому удается найти свою вторую половину и слиться с ней, чтобы стать единым целым и ощутить гармонию душ и сердец.
Люк откинулся в кресле. Тесс безраздельно господствовала в его мыслях и чувствах, покорив сердце. Его переполняла странная гамма ощущений: счастье и радость, грусть и печаль, нежность и сострадание. Возможно, он несправедливо судил мать и отца. Сейчас он испытывал нечто похожее на жалость и сострадание к родителям.
Необычный день, подумал Люк. Сегодня ему нравились решительно все его сотрудники. Он испытывал теплые чувства к Харриет и Кэрол, а вечно недовольный и ворчливый Роджер, управляющий в офисе, сегодня не казался ему занудой. О своей новой конторе Люк подумал с чувством гордости. Ему казалось, что он совершил подвиг, приняв решение начать работу в Бруклине.
В свои тридцать пять Люк, кажется, наконец-то разобрался в самом себе и понял, что хочет получить от жизни.
Во-первых, ему нужна Тесс, во-вторых…
Черт, он совсем забыл о работе! Люк начал торопливо просматривать бумаги, лежащие на столе, но голова его по-прежнему была занята мыслями о Тесс. Его размышления были прерваны появлением Харриет. Она доложила, что только что пришел мистер Болдуин.
— Вы только подумайте, не позвонил, не предупредил! Мог бы договориться о встрече заранее, — возмутилась Харриет и вопросительно посмотрела на шефа.
— Все в порядке, Харриет. Я ждал его, пусть войдет, — попросил Люк.
Харриет вышла, а вместо нее в кабинете появился Лерой — высокий, с накачанными мышцами мужчина лет тридцати восьми, в жилах которого текла негритянская кровь. Лерой не любил костюмы и галстуки. Сегодня он тоже остался верен своим привычкам и пришел в легкой куртке, под которой была видна светлая футболка, и свободных серых брюках. Закрыв за собой дверь, он переложил видеокассету из правой руки в левую, в которой держал кейс, и поздоровался с хозяином кабинета.
— Лерой, рад тебя видеть, — улыбнулся Люк. — Садись и рассказывай, что заставило тебя покинуть тихий и уютный Бостон и приехать в наш шумный и душный город.
Лерой вытер испарину со лба, уселся в кресло, стоящее перед столом, и с наслаждением вытянул уставшие ноги.
— Дружище, я вижу, у тебя прекрасное настроение. По правде говоря, мне жаль его портить. Я чувствую себя как-то неловко — ты мне платишь огромные деньги, а я не могу порадовать тебя хорошими известиями.
Откинувшись в кресле, Люк впился глазами в Лероя. Сердце сжалось у него в груди в тоскливом предчувствии плохих новостей.
— Что ты узнал? — занервничал Люк.
— Выкладывать все как есть, ничего не утаивая? — с неожиданным смущением поинтересовался Лерой.
— Самые плохие новости оставь напоследок, начни с чего-нибудь хорошего. Итак, я слушаю.
Лерой вздохнул и начал:
— Боюсь, что у меня только плохие новости для тебя. Мы так и не напали на след Хала Марша. Но кое-что узнали о Виолетте, ее настоящее имя Анна Мэй Смит. Она мертва, и давно.
— Как она умерла?
— Смит убили четырнадцать лет назад. Кто-то сломал ей шею голыми руками. Полиция подозревала в убийстве ее сутенера, но не смогла найти веских улик против него. Я тоже считаю, что именно этот парень разделался с ней, во всяком случае по своим физическим данным он вполне подходил для этой роли.