Чтение онлайн

В посадке головы Джейн Кушман чувствовалось что-то царственное, светло-голубые глаза смотрели высокомерно и холодно. Королева, да и только! Такая сама первой войну начнет, и пощады от нее не жди. Ладно, бабушка, мы с тобой еще померимся силой, улыбнулась Тесс.

На следующей фотографии был изображен Джон Кушман.

— Ба! Да это же дорогой папочка, — обратилась к нему Тесс. Открыв дверцу шкафа, она вынула глубокую миску и продолжила:

— Привет, папуля, привет. Как дела?

Каждый раз, когда Тесс смотрела на эту фотографию, она не переставала

удивляться, почему Джон Кушман не унаследовал от матери ее силу воли? У него были правильные черты лица и темно-голубые, почти синие глаза. Он стоял на причале рядом с белой яхтой, названной в честь маленькой Элизабет — «Лиззи». Ветер растрепал его густые темно-русые волосы. Он смотрел прямо в объектив и улыбался. У него была обаятельная и добрая улыбка. «Красивый мужчина, — подумала Тесс, — жаль, что ему не хватило сил пережить несчастье».

— А это наша мама, — сказала Тесс, бросив быстрый взгляд на фотографию справа.

Снимок сделали, когда Женни Кушман уже было за пятьдесят. Но даже в этом возрасте она сохранила былую красоту. Тесс знала, что в молодости у матери Элизабет были шикарные ярко-рыжие волосы. С фотографии же на нее смотрела абсолютно седая женщина. Однако горе не сломило ее. В ослепительно голубых глазах застыла решимость, словно она бросала вызов жестокой судьбе. Сильная, волевая женщина, она смогла пережить потерю маленькой дочери и смерть мужа. Наверное, она и Джейн Кушман морально помогали и поддерживали друг друга в веренице несчастий, обрушившихся на их семью.

Следующей была фотография Элизабет. На снимке она, заливаясь счастливым смехом, отмахивалась ручонками от огромного датского дога, который припал у ее ног на передние лапы, выжидая удобный момент, чтобы лизнуть ее лицо. Фотографию сделали, когда Элизабет исполнилось пять лет. Девочка была просто чудо! Веселая, жизнерадостная, с белокурыми волосами, заплетенными в две косички, с синими — в отца — глазами, сверкающими от радости. Жаль, что ее нет в живых, грустно подумала Тесс, она бы могла стать красивой и сильной женщиной, унаследовав от отца шарм, а от матери — волевой характер.

Тесс разбила над миской яйца, затем принялась шинковать овощи, время от времени бросая взгляд на фотографию Элизабет. Надо же, маленькая, а огромной собаки совсем не боится! Этот дог — чудовище какое-то! Оскалился, радуется, наверное, что с ним играют. Запросто может одной лапой повалить ее на землю, сбив с ног. Смелая девочка! Смотрит в объектив, и видно, что недовольна тем, что фотограф мешает играть. Характер показывает. Да, она стала бы достойной наследницей финансовой империи Кушманов. Жаль, что этого уже никогда не случится.

Тесс покосилась на последнюю фотографию, с которой Люк Мэнсфилд мрачно взирал на мир.

Правду говорят — внешность обманчива. По этому снимку невозможно догадаться, что Люк Мэнсфилд само обаяние, что в нем скрывается море шарма и что его глаза обладают необычайным магнетизмом. Тесс об этом узнала, только познакомившись с ним. Ее сердце замерло, когда он посмотрел на нее каким-то особенным взглядом.

Знать бы заранее, что он такой неотразимый! «Ну и что бы это тебе дало?» — подумала Тесс.

— Силы небесные, — прошептала она ошеломленно, словно сделав для себя удивительное открытие, — он мне нравится.

Невероятно, ужасно, но факт!

Только этого не хватало. Забивать себе голову мыслями о каком-то парне, когда надо думать о работе. Игра шла серьезная, и ставки были очень высоки. О таком случае Тесс мечтала не один год.

Она с досадой покачала головой. Вот так-то, нечего хвастать заранее. А то — расхрабрилась, говорила Берту, что справиться с этим парнем — раз плюнуть. «Самонадеянная дурочка! — ругала себя Тесс. — Не ты его, а он тебя окрутил в два счета».

У нее окончательно испортилось настроение. Она чувствовала себя неуверенно — как человек, ступивший на минное поле. Этот Мэнсфилд оказался коварным обольстителем женских сердец. В прошлом Тесс направо и налево охмуряла мужчин, но сейчас она сама оказалась в роли жертвы. Как бороться с охватившими ее чувствами, она не знала. Ее мучило желание, и она ничего не могла с этим поделать. Если бы сейчас встал выбор между ее чувствами к Люку Мэнсфилду и необходимостью довести до конца начатую аферу, она бы растерялась и не смогла бы решить, что для нее важнее.

Тесс вывалила нарезанные овощи с разделочной доски в сковороду и принялась ожесточенно взбивать яйца в миске. Она чувствовала непонятную слабость и томление в теле. Раньше такого с ней не бывало. Черт побери, кто бы ей сказал, что с ней такое может приключиться! Однако она понимала, что рано или поздно природа все равно взяла бы свое, ее чувства проснулись бы и она бы обратила внимание на мужчин. Да, но почему именно сейчас? Тесс решила, что лучший выход — не думать обо всем этом и делать вид, что ничего не случилось.

К счастью, видеться они будут не так уж и часто. Естественно, Люк Мэнсфилд будет приезжать к Джейн Кушман — как-никак он адвокат и обязан защищать интересы клиентки, — но Тесс не будет обращать на него внимание. Теперь, когда стало ясно, какую серьезную проблему он представляет, Тесс поняла, что ей надо делать: держаться от него подальше или же просто не замечать его присутствия. Это, конечно, будет нелегко, но другого выхода нет. И надо всегда помнить, что он опасный противник.

На следующий день поздно утром Тесс, надев длинное сиреневое платье, вновь отправилась в сопровождении Берта в особняк Кушманов. Ходжкинс церемонно проводил их в громадную гостиную, главным украшением которой, а заодно и предметом гордости хозяев, были два больших мраморных камина, расположенных в противоположных концах комнаты. В этот час гостиная была залита ярким солнечным светом, поскольку одна из стен представляла собой огромное — с потолка до пола — окно. Свет проникал и сверху через крытый стеклом потолок. Джейн и Люк расположились на большом белом диване; перед ними на столике из прозрачного стекла стоял кувшин с лимонадом.