Чтение онлайн

– И мои люди тоже тебя искали, Поль я никогда тебя и не забывал, и сразу, как только с Юлей все стало в порядке, я отдал приказ...

– Вот именно сразу, как только, я всегда была на втором месте после сестры, для родителей, для тебя... Ты ее любил, а я была так приятным воспоминанием, о котором ты даже не сразу и вспомнил.А Гром пусть и был бандитом, негодяем, но для него я была на первом месте и нужна ему была только я.

– Поль, ты, верно сказала, что я ею был, одержим и то в самом начале, а потом...

Потом я начал замечать ее истинное

лицо под маской, и одержимость сменилась привычкой, а потом жалостью и ответственностью. И только одно держало меня на плаву и не давало свихнуться, воспоминание о тебе. О той ночи, где ты отдала мне всю себя, не попросив ничего взамен.

– А Семен меня любил! Пусть его любовь была жестока, но он любил меня и моего сына. Пусть он потом мне начал мстить за нелюбовь своими девками и тем, что избивал меня. Но он меня любил и был очень несчастен, ведь я так и не дала то, что он хотел больше всего на свете, любви, он хотел, чтобы я его просто любила.

– Он бил тебя?
– Семен весь сжался.
– 'Бедная девочка, как это все она пережила и не сломалась?'

– Да, иногда. Ты знаешь? Так,наверное, грех говорить, но когда его убили, я почувствовала такое облегчение...

– Не кори себя, Поль. А Матвей? Как он относился к Матвею?

– А Матвея он любил и тот его тоже. Ради сына я все и терпела. Матвей его очень любил, да и сейчас любит, он считает его своим единственным отцом.
– От ее слов Семену стало больно, но что поделаешь ничего изменить нельзя, он и Полина сами сделали свой выбор и выбрали такую вот судьбу. Семен поцеловал Полину в макушку и понял, что все его счастье сосредоточенно в его руках. И эта женщина, мать его сына, его жизнь. 'Я люблю ее!'- И как только он это осознал, - то понял, что все будет хорошо.

– Я люблю тебя!

Полина, услышав его, подняла голову, грустно посмотрев на него.
– Нет, ты меня не любишь. Ты просто чувствуешь жалость и ответственность. Но Семен я уверяю тебя, что ни в том, ни другом я не нуждаюсь.

– Я люблю тебя!
– Он, схватив ее за плечи, потряс.
– Я люблю тебя! Я хочу тебя! Порой я хочу тебя придушить и расцеловать одновременно! Это меня скоро будут жалеть, и сочувствовать мне!

– И почему же?

– Потому что одна чертовка скоро доведет меня до сумасшествия.
– Он медленно наклонился и поцеловал дрожащие веки, мокрые от слез щеки и такие манящие губы...

Полина приоткрыла губы, и его язык ворвался внутрь. Ими обоими овладело безумие, она лихорадочно начала расстегивать пуговицы на его рубашке, но, потом, не выдержав со стоном, рванула рубашку, и пуговички отлетели в разные стороны. Его губы блуждали по ее лицу, шее, плечам, руки начали ласкать грудь, сквозь ткань сарафана. Повинуясь голосу инстинкта, она прикоснулась к Семену. Она чувствовала, как лихорадочно горяча его кожа, как упруги мышцы. Поля скользнула ладонями по его груди и скинула с плеч рубашку. Дрожащими руками она расстегнула молнию брюк и под тонкой тканью нижнего белья нащупала твердеющую выпуклость.

–

Нет.
– Семен, тяжело дыша, отстранился от Полины.
– Мы не будем делать это, как подростки в гостиной на диване, по крайней мере, сейчас.
– Не выпуская ее из рук, он поднялся с дивана и понес ее в спальню. Бережно положив ее на кровать, Семен навис над Полей. Семен шумно выдохнул и с силой притянул Полину к себе.

– Видишь, как зверски я тебя хочу, Поля!
– Прохрипел он.
– Почувствуй это! Полина подняла голову, их взгляды встретились, обжигающие, испытующие. Без колебаний она протянула руку и провела пальчиком по выпуклости на его ширинке, и стянула с него последний предмет одежды,

Возбужденный, мощный, невероятно твердый, он затрепетал от ее нежного прикосновения. Семен совершенно перестал владеть собой. Глухо застонав, он смежил веки, стиснул зубы. Порхающие женские пальцы зародили в самом корне его тела жгучее, мучительное желание. Семен был поглощен удовольствием и самозабвенно жаждал кульминационного экстаза. Но больше всего он желал видеть Полю, дарить ей такие же ласки, какие получал сам.

Сняв с Полины сарафан, Семен отбросил его в кучу одежды на полу. У него перехватило дыхание при виде высоких, упругих грудей с темно-розовыми сосками, и все еще тонкой талии.

Медленно наклонив голову, он поцеловал холмики грудей, затем обвел языком бутон соска и втянул его в рот, с восторгом ощущая ответную реакцию ее тела.

Забыв обо всем на свете, Полина подняла руки и, притянув голову Семена, запустила пальцы в его густые, едва тронутые сединой, черные волосы. От прикосновения его губ, горячего языка волны удовольствия растекались по ее телу, в сокровенной глубине которого нарастало мучительное напряжение. Полина блаженно ахнула, когда властная рука Семена скользнула у нее между ног, коснулась ее, такого она еще никогда не испытывала.

Поля впала в сладостное забытье. Она не знала, куда подевались ее сарафан и трусики. Все вокруг померкло, остался только жар тесных объятий, сплетение ног, терпкий вкус горячечных поцелуев...

Семен раздвинул ее бедра, большим пальцем нашел маленький бугорок и принялся его ласкать. Охваченная нестерпимым желанием, Полина выгнулась дугой, приподняла бедра, раскрылась, отдаваясь во власть опытных пальцев, ритмично погружавшихся в нее. Полина металась по кровати, пока судороги пронзительного удовольствия не сотрясли все ее существо.

Волшебство продолжалось. Семен еще крепче прижался к Поле. Медленно, сантиметр за сантиметром, он вошел в нее, полностью заполнил собой. Он погружался в нее сначала бережно, осторожно, затем все глубже, яростнее, и вдруг Семен ослабил напор, замедлил движения дикое, необузданное возбуждение вновь пронзило Полю, наполнило ее сладостной мучительной болью. Семен подвел ее к краю пропасти, но не позволил туда рухнуть, не подарил освобождения. Он наблюдал, как она изнемогает от страсти.

– Пожалуйста!
– Воскликнула Полина.
– О, ради бога!