Чтение онлайн

— А ты понял, почему он такой отчаянный был?

— Конечно, — сказал Генка. — Его вроде как на родину не пускают. Там, в арабских странах, сейчас во как американских террористов боятся!

И поехали мы в Бронкс. Но прежде Генка у меня пистолет отобрал. Сказал, что сам будет всем руководить.

Еще Генка сказал, что по адресу этому, который мне в справочной дали, наверняка баронский дом стоит. Там всю эту улицу канадские бароны заселили. Правда, целых-то домов там мало, так вот, какие

остались… Бароны в этих домах не сами живут, а гаремы свои держат. Потому что между канадцами тоже иногда разборки случаются, так вот, жены баронские всегда отдельно жить должны.

— Это если барона будут в собственном доме взрывать, то жены чтоб не пострадали, — так Генка мне объяснил. — Жены всегда от одного канадца к другому переходят, который в разборке уцелел…

— Так что, — спрашиваю, — жена моя, значит, в гареме теперь?

— Проверим…

В Бронксе, конечно, не только канадцы жили. Это уже почти ночь была, когда мы доехали. Но на улицах нам всякие прохожие попадались, и с детьми тоже. Генка объяснил, что канадцы редко в самом Бронксе стреляют, если только их не провоцировать.

— А ты провоцировал? — спрашиваю.

— Еще как!..

Я в Бронксе второй раз в жизни был, никаких улиц не знал. Генка говорит:

— Вот этот дом. По виду — точно, женщин там содержат. Видишь, электричество только на одном этаже горит? Это потому, что с женщинами в одном доме канадцы никого не селят, даже родственников барона. А гарем-то не очень большой, но женщин на один этаж сгоняют, чтобы они друг за другом наблюдали.

— А охрана? — спрашиваю.

Генка только плечами пожал — не знаю, мол.

— Ладно, — говорю, — на месте разберемся.

В общем, ворвались мы в этот дом. Думаю, рожи у нас были смешные очень, до того нам было страшно.

А в доме тихо было. Охраны никакой. Я смотрю — в коридоре только старуха лысая сидит. Я ее за ухо схватил, кричу в это ухо:

— Где женщин содержат?

Она пальчиком показала, а сама вроде как молиться начала, чтобы я ее не убил. Тут мне вдруг стыдно стало, я давай извинения бормотать, да Генка меня толкнул:

— Хватит замирать! Скоро сюда весь Бронкс сбежится…

Слышим мы, за дверью, в которую нам надо, словно дыхание испуганное. Много людей дышит. Мы налегли, дверь открылась. Мы чуть не задохнулись сразу. Комната какой-то дрянью провоняла, вроде как духами, только всеми сразу, а еще ядом крысиным, конечно. А в комнате чуть ли не тридцать девок было. Все они сначала на колени попадали, вроде как перед хозяевами, а потом растерялись и ждут, что мы делать будем. Ну, пока они визжать не начали, я посмотрел повнимательней на каждую. Глаза у них разные были, жалкие, злобные, но, в общем-то, все испуганные.

— Генка, — говорю, — тут какая-то

ошибка. Нет моей Паулины. Пошли другой гарем искать.

Тут одна девчонка голос подала.

— Вы, — говорит, — старшую жену ищете? Она за ширмой…

Смотрю — угол какой-то ерундой огорожен, с цветочками. Мы с Генкой эту ерунду сломали, а там моя жена сидит. Вся напряглась, рукой от меня закрылась.

— Привет, — говорю. — Как дела?

— Все о'кей, — отвечает. — Записку мою получил?

— Получил.

— Так какого черта, — спрашивает, — тебе от меня надо, проклятый русский?

Тут Генка пистолет вытащил и на нее наставил. Ну, думаю, это он рано, ведь все еще можно было добром решить. А Генка сказал ей с такой злобой:

— Так это ты трахала моего брата, только чтобы свалить отсюда на русские хлеба? Давай, подписывай согласие на развод. А то как потрачу всю обойму прямо в твою физиономию — никакие притирания не помогут.

А я бумагу свою достал и протянул жене. Паулина говорит:

— Сейчас охранник придет, который за домом приглядывает. Тогда вам ваша пукалка не поможет.

Я боялся, что остальные девчонки на нас кидаться начнут, чтобы свою старшую защитить. Потом до меня дошло, что они ее недолюбливают. Смотрят на нас с таким любопытством, без страха уже. Понятно, им ведь интересно, почему русские в Бронксе оказались. А еще, наверно, интересно, как эти русские отсюда выбираться будут…

Я говорю по-русски:

— Слушай, Генка, с ней так нельзя. Она поломаться любит. Надо ей денег предложить.

Генка тогда сказал:

— Бери ее.

И к выходу пошел.

Я Паулину за руку взял и — за ним. Девчонки перед нами расступались и вслед глядели.

Ну, как только мы вышли, они и завизжали сразу. И впрямь, думаю, настоящий восточный гарем из кино. А родители их, наверно, на Гавайи ездили, с терроризмом боролись и акциями владели. А всё канадцы эти…

Идем это мы с Паулиной, а Генка с пистолетом нас сзади прикрывает. Но мы до самого выхода не встретили никого, даже ту лысую старуху.

Паулина говорит:

— Все равно ничего не подпишу. Только если вы меня тоже в Россию увезете, понятно?

Я говорю Генке:

— Надо сваливать из этого Бронкса. Ее с собой возьмем и потом с ней поговорим.

— На мотоцикле втроем не уехать…

Он подумал и рукой махнул.

— Ладно! Канадцы иногда на таких фургончиках ездят. Я сейчас пригоню один. А ты пока в тень отойди.

Это мы с Генкой, конечно, по-русски говорили, чтобы только нам понятно было. Жена моя стоит себе и глазками так мигает, словно кинозвезда какая.

Генка мотоцикл оседлал, мотором затрещал и разгоняться давай. Я его проводил глазами, а Паулину не отпускаю.