Уходи, но останься...
Шрифт:
— Да, большое. Долго к этому шли.
В условиях нового мира, затронутого геополитикой держав, приходится налаживать новые контакты. Теперь друзья из Пекина — наши лучшие друзья и крупные поставщики техники…
— Улыбнись, выпей. Жена живая, ногу прооперируют, будет порхать, как бабочка, и радовать тебя.
— Или не будет! — добавляю мрачно. — Все пошло по одному месту. Она про Давида узнала, черт.
— Я думал, ты давно ей уже рассказал про ребенка, — округляет глаза приятель. — Илья, ну, ты даешь! Ты чего? У нас
— Да, в пьяную голову что только не придет.
— И?
— Что и?! Протрезвел и решил не говорить. Вот и все. Говорить о ребенке надо было сразу, но я ничего не сказал. Никто о нем не знал. Потом я решил, что и говорить не стоит. Тем более, Ксюша… — мучительно подбираю слова, но ничего не выходит.
Восторженная у меня девочка, влюбленная. Я не сразу ею проникся, но потом она мне глубоко в душу запала, засела в самое сердце. Поэтому я ничего ей не говорил, пуще прежнего начал хранить секрет в тайне, и надо же было именно на третью годовщину свадьбы так глупо сесть в лужу!
— Так, обиделась, значит. И чего ты разнылся, как первоклассник? Сам знаешь, что женщины любят и как они любят. Любят внимание, любят неожиданные и щедрые подарки, раскаяние, само собой…
— Ты описываешь типичную соску, — бросаю угрюмо. — Ту, которую помани новеньким айфоном, букетом и отдыхом за городом. И она вся — твоя, даже не вспомнит.
— Я описываю типичную женщину. Приятные сюрпризы любят все женщины. Постараться придется, но в итоге простит, куда денется. Она же в тебя влюблена, как кошка. Приласкай ее, вечер горячий устрой.
— Она в больнице, б…ь! О чем ты?! Какой вечер? Помолчи, пожалуйста! Ты несешь чушь…
— Или просто не знаю всего? — вскидывает бровь старый приятель. — Ты выбрал, что будешь?
— Нет.
— Тогда я сам сделаю заказ. На двоих. Тебе тоже поесть надо. Отощал за эти дни, потом залезешь сверху на свою красотку, две минуты — и готово, а девочки помоложе любят много и качественно, — подмигивает. — Знаю, о чем говорю. Как разошелся со своей кошелкой, так из моей постели студентки не вылезают! Я, признаться, даже понял, почему ты на девчонке женился. Думал, ты болван, но нет, оказывается…
— Голова от тебя болит. Ты только членом думать горазд! И не заметил я, чтобы ты со своей… как ты говоришь… кошелкой расстался. На парковке перед отлетом не она ли у тебя в рот брала?
— Не мог отказать одинокой женщине, — ухмыляется. — Так, переписываемся, иногда пересекаемся. Опыт не пропьешь, а она у меня та еще горловая кудесница!
— Мудак.
— Сам ты мудак. Я честно расстался и честно сказал, что пересекаться будем только в приятной плоскости, а ты развел тайны Мадридского двора, теперь барахтаешься в них, как в болоте, — отбрил друг.
— Теперь барахтаюсь, — повторяю
Снова достаю телефон.
Разница между Москвой и Пекином — пять часов. Здесь уже вечер, но у Ксюши только разгар дня.
Набираю ее номер, результат тот же.
Звонки без ответа.
Все мои сообщения, отправленные Ксюше, висят не прочитанными.
Я и не думал, что так сильно в нее…
Когда получал сполна любви, даже не задумывался, как щедро она себя мне отдает. И, только когда нашего общения, яркой близости не стало, когда Ксюша оборвала все разом, я вдруг понял, что не только она горела, но и я сам давно пылаю.
Пылаю от любви сильно, но не так открыто, как она. Скорее, на глубине.
У меня всегда были сложности с проявлением чувств. Сейчас модно увлекаться психологией, я и сам кое-что читал, пришел к выводу, что если бы я пошел на прием, то психолог бы мне сказал, что это из-за холодности мамы. Она родила меня рано, рано оставила на нянечек, воспитателей, занималась собой, карьерой. Преподает в Вене, кандидат экономических наук, я могу ей гордиться. Но теплого общения никогда не было и уже не будет. Мы с матерью словно дальние знакомые.
Да глупости же… Глупо винить прошлое, когда сдержанность давно стала чертой характера, неотъемлемой частью меня самого. Просто кто-то более ярко проявляется, кто-то более скрытен в проявлении чувств.
Выходит, я скрытный.
И, по мнению Ксюши, большой лжец.
Так и есть.
Она права.
Я лжец.
Большой лжец…
И не должен был соглашаться несколько лет тому назад.
Но выбора у меня не было…
Глава 6
Она
— Кто вы? — хмурюсь.
Женщина вскидывает голову, делает шаг к кровати, и я понимаю.
Без слов все понимаю за секунду до того, как она начинает говорить…
У меня перехватывает дыхание: хватило же наглости у этой дряни прийти сюда.
Ко мне…
Следом сердце еще больше сжимается от мысли, что она бы ко мне не пришла, если бы не знала, где я лежу, в какой клинике!
Значит, ей сказал Илья. У него, наверное, нет никаких секретов. Ни одной тайны от его настоящей второй половинки.
И я, если честно, не понимаю… Нет, не понимаю!
Я моложе намного, она старше.
Ей за тридцать. Волосы темные, волнистые, собранные красиво. Макияж деликатный, стрелки, подчеркивающие темные глаза, цвета черешни. Она эффектная, грудь у нее значительно больше, обтянута шелковой блузой. Юбка карандаш с завышенной талией, стильные лаковые лодочки. Стиль классический, строгий… Деловой такой. Аксессуары не из дешевых.
Я так никогда не одевалась. Пожалуй, только на защиту диплома. И то набросила жакет поверх платья-футляр. Но никогда не одевалась вот так, словно претендовала на звание самой сексуальной секретарши.