Уханьский синдром

Май 2019. Китай. Пекин. Центр дальних космических программ

Центр управления космическими полётами обычно представляется в новостных программах высокотехнологичным пространством, заполненным современными рабочими станциями, консолями управления и прочей сложной техникой. В них, конечно же, показывают и несколько десятков серьёзного вида учёных и операторов, которые внимательно отслеживают прогресс полёта и статус систем космического аппарата. А ещё там присутствует обязательный атрибут – огромный стеновой экран, обычно разбитый на несколько окон со звёздными или орбитальными картами и неровными столбцами показателей телеметрии. Но высокотехнологичная картинка относится преимущественно

к большим проектам, таким как запуск космонавта на орбиту или отправка аппарата на Луну.

У Джоу Шеня, молодого оператора программы изучения планет Солнечной системы, только что закончившего университет, всё было по-другому. Его центр управления полётом находился в небольшом офисном помещении и умещался в обычном, правда довольно мощном и подключённом к центральной нейросети компьютере с раскладкой информации на трёх мониторах. Кабинет он делил ещё с двумя сотрудниками смены, работавшими над анализом информации, поступающей с удалённого спутника, по программе раннего обнаружения приближающихся к земле опасных объектов.

В тот памятный день Джоу пришёл на работу чуть раньше, заскочил к боссу, чтобы высказать своё уважение и спросить, есть ли особые инструкции или поручения на сегодня. В его обязанности входил мониторинг работы аппарата «Куай Тунь» («Быстрая ласточка»), запущенного в 2010 и сейчас находящегося далеко за орбитой Юпитера. Железка была довольно старая, но сигналы на Землю посылала исправно. Основной задачей «Ласточки» была разведка атмосферы Европы 1 . Для этого на ней установили довольно сложную систему забора и спектрального и химического анализа образов газа и космической пыли.

Полноценной атмосферой пространство вокруг ледяного спутника можно было назвать с большой натяжкой. Тем не менее учёные предполагали, что существует разряженная газовая оболочка, образовавшаяся в результате извержений криовулканов. Европа была очень интересна ещё и потому, что под толстым слоем льда мог находиться пригодный для микроскопических форм жизни океан, подогреваемый внутренним теплом активных геологических процессов, вызванных гравитацией Юпитера. Земные телескопы несколько раз фиксировали гейзерообразные выбросы в космос из недр спутника. Это давало основание предположить, что их относительно свежие частицы будут не только формировать шлейф, но и некоторое время находиться в непосредственной близости от поверхности, что при определённой удаче позволит «Ласточке» собрать достаточное количество материала для анализа.

Когда аппарат пролетал рядом с Европой, центр управления был другим. В ожидании этого важного события он был один в один похож на те картинки, что транслируют по ТВ. Но «Ласточка» выполнила свою задачу два года назад. Она набрала полный заборник частиц из атмосферы, провела их химический и спектральный анализ и, отправив данные на Землю, пролетела дальше. Как и европейский «Галилео», китайский аппарат имел транзитную траекторию, то есть не зависал на орбите Европы, а, получив ускорение от её гравитации, двигался дальше в космическое пространство в сторону Сатурна.

Основная задача программы была выполнена, но космический зонд всё ещё исправно продолжал функционировать. Поэтому было решено полностью не сворачивать миссию, а оставить на ней дежурного оператора для мониторинга статуса систем в надежде на то, что когда аппарат достигнет Сатурна, то будет захвачен его гравитацией и, оказавшись на орбите, сможет повторить операцию забора и

анализа ещё несколько раз. Это было бы превосходным бонусом к уже оказавшейся успешной программе. К тому же учёных интересовало наличие газа и частиц космической пыли в межорбитальном пространстве.

Однако этим планам не суждено было сбыться. В процессе выхода с орбиты газового гиганта произошёл технический сбой в работе маневровых двигателей, который изменил расчётную траекторию «Ласточки». Гравитационное поле Юпитера придало аппарату дополнительный инерциальный импульс, и он, набрав скорость, вылетел в космическое пространство над плоскостью Солнечной системы.

Исчерпав энергию, зонд под влиянием гравитации Солнца начал плавно изгибать траекторию, медленно, но уверенно разворачиваясь в сторону светила. Проведённые тогда расчёты показали, что при существующих параметрах и скорости отклонения орбиты через 8 лет аппарат войдёт в солнечную корону и сгорит.

Это событие было менее эффектным, чем проход через кольца Сатурна или атмосферу Энцелада 2 , но всё же представляло определённый научный интерес в случае, если газоанализатор «Ласточки» всё ещё будет работать.

Джоу как раз и был оператором, в обязанности которого изначально входил мониторинг аппарата во время его долгого и небогатого событиями перелёта между двумя газовыми гигантами. Свободного времени у него было много, поэтому босс периодически подкидывал молодому сотруднику несложные поручения по обработке информации, стекающейся в отдел из космических агентств других стран.

В то утро никаких поручений не было. Предвидя очередную довольно скучную смену, Джоу сделал себе большую чашку чая и, перебросившись с коллегами по офису парой дежурных шуток, уселся за свою рабочую станцию. Ему предстояло сделать по данным телеметрии анализ событий, произошедших за ночь, и составить краткий отчёт для начальства.

Расслабленно зевнув, молодой учёный запустил суточный отчёт, который «Ласточка» в автоматическом режиме переправляла на Землю, если ничего не происходило. Убедившись, что статус систем удовлетворительный, за исключением уже известного повреждения одного из сегментов солнечной батареи, случившегося ещё около Европы, оператор уже хотел свернуть окно, но обратил внимание на автоматическую сработку газоанализатора. Это было интересно, потому что означало, что сенсоры аппарата зарегистрировали в космическом пространстве вещество в достаточной концентрации и запустили автоматический процесс его анализа. Джоу открыл пришедший файл и присвистнул от удивления.

– Гляньте-ка, что мой скаут нарыл в пустоте, – обратился он к скучающим коллегам. – Похоже, космос не такой уж и пустой. Есть водород и азот. А это что? Ого! Да это кислород!

– Проверь системы. Скорее всего, глюк какой-то, – посоветовал ему старший смены операторов. – Аппарат почти в миллиарде километров над эклиптикой. Не может там ничего такого быть. Если ты помнишь, то даже в атмосфере Европы, кроме воды и метана, ничего не было. Можно предположить остатки прошлых проб в камере. Но прошло слишком много времени. Сенсоры бы их зафиксировали раньше. Да и чистка газозаборника после Европы была проведена по процедуре. Плазменная дуга должна была разложить молекулы на составные атомы и выбросить их в космос. Но даже если они остались, тогда получится углерод, кислород и водород. Азота там быть не может. А в твоих данных есть азот, а углерода нет. Точно глюк.