Угонщики
Шрифт:
Масклин взвалил корку на плечо и огляделся по сторонам.
Толстая, холеная крыса с интересом поблескивала на него глазками. Она была намного жирнее и больше своих товарок, которых номы застигали в мусорных баках рядом с кучами объедков. И тут Масклин почувствовал себя в своей стихии. Все эти огромные мрачные тени, пустые жестянки, призрачные запахи были выше его понимания. Но уж крыс-то Масклин знал, и знал, что с ними делать.
Он бросил корку, медленно поднял копье, изготовившись для броска, отвел его назад, прицелился
И тут одновременно случились две вещи.
Масклин заметил на морде крысы изящную красную уздечку. И услышал крик:
— Нет! Стой! Я слишком долго его дрессировал… О Благоприятная Конъюнктура! Да откуда ты только взялся?
Незнакомец был номом. В этом Масклин не сомневался. Рост — нома, движения — нома.
Но вот одежда…
Преобладающий цвет повседневной одежды нома — цвет грязи. Так велит здравый смысл. Гримма знала пятьдесят способов получения красок из травы, и все они давали цвет, который с большей или меньшей натяжкой можно было назвать «грязным». Иногда это был грязно-желтый, иногда грязно-коричневый, иногда даже грязно-зеленый, но обязательно грязный. Ибо любой ном, рискнувший надеть прелестный красный или голубой костюмчик, мог гулять в нем примерно полчаса, а потом ему предстояло на собственном опыте узнать, как протекает процесс пищеварения.
А этот странный ном был похож на радугу: разноцветный костюм, рядом с которым даже упаковка из-под чипсов выглядела бы блеклой и серой, пояс, усыпанный стеклышками, настоящие кожаные ботинки да еще шляпа с пером! Разговаривая, он нервно похлестывал себя по ногам кожаным ремешком; присмотревшись, Масклин понял, что это поводья крысы.
— Ну (щелк!), отвечай!
— Я вылез из грузовика, — уклончиво сказал Масклин, косясь краем глаза на крысу.
Та перестала прядать ушами и бочком, бочком спряталась за спину хозяина.
— Что ты там делал? Отвечай!
Масклин хотел уже было дать грубияну отпор, но сдержался.
— Мы путешествуем, — объяснил он.
Ном удивленно уставился на него.
— Путешествуете? Это как? — И незнакомец опять щелкнул ремешком.
— Переезжаем, — ответил Масклин. — Знаешь такое слово? Снялись с одного места, едем в другое.
Услышанное произвело на незнакомца совершенно потрясающий эффект. Если он и не стал вежливее, то явно сбавил тон.
— Ты хочешь сказать, что ты явился Снаружи?
— Ну да.
— Но ведь это невозможно!
— То есть как невозможно?
Масклин растерянно уставился на незнакомца.
— Никакого Снаружи не существует!
— Да? Прошу прощения, — заметил Масклин, — но, как нам кажется, именно оттуда мы и приехали. А в чем проблема?
— Приехали Снаружи? Из настоящего Снаружного мира? — спросил ном, робко подбираясь поближе.
— Э-э… да. Мы как-то никогда об этом не задумывались. А это что за мес…
— И какое оно? — возбужденно перебил незнакомец.
— Что — оно?
— Снаружи!
Масклин тупо посмотрел на собеседника.
— Ну, оно такое… большое…
— Да?
— И… э-э… там много-много…
— Да? Да?
— Ну, этих… как их…
— А правда, там такой высокий потолок, что его и не видно? — Незнакомец аж подпрыгнул от возбуждения.
— Не знаю. Что такое «потолок»? — смешался Масклин.
— Вот же он. — И незнакомец указал наверх, где что-то скрипело и раскачивалось под крышей гаража, отбрасывая неровные тени.
— В жизни подобного не видел, — пробормотал Масклин. — Там, снаружи, наверху все голубое или серое, и по нему плывут такие белые штуковины…
— А стены — они что, страшно далеко друг от друга, да? А правда, что там прямо на полу растет такой зеленый ковер… — спросил ном, который места себе не находил от распиравшего его любопытства.
— Э-э… что такое «ковер»? — спросил Масклин, озадаченный еще больше.
— У-у-у! — Ном сгреб руку Масклина и начал возбужденно ее трясти. — Меня зовут Ангало. Ангало де Галантерейя. Ха-ха! Впрочем, это для тебя пустой звук. А вот — Бобо.
Крысак оскалился. Масклин готов был поклясться, что он улыбался! К тому же Масклин впервые слышал, чтобы крыс именовали. Разве что «обедом».
— А я — Масклин, — кивнул он. — Ничего, если я скажу остальным, что они могут вылезти? А то путешествие было очень длинным…
— Ну, дела! Да конечно же! И все они из Снаружного мира? Отец просто не поверит!
— Прошу прощения, — удивился Масклин. — Я чего-то не понимаю. Ну, мы были снаружи, теперь мы — внутри, и что в этом особенного?
Ангало не обратил на его слова никакого внимания. Он, будто зачарованный, смотрел, как старики неуклюже спускаются по канату на землю.
— О, даже старики! — воскликнул Ангало. — А выглядят совсем как мы! И головы у них никакие не заостренные!
— Грубиян! — тут же возмутилась матушка Морки.
Ухмылка сползла с лица Ангало.
— Мадам, — начал он ледяным тоном, — вам известно, с кем вы говорите?
— С мальцом, который еще не вышел из того возраста, когда хорошая порка только на пользу! Да я бы на твоем месте от стыда сгорела! Нет, надо же такое придумать: заостренные головы!
Ангало потерял дар речи и некоторое время только беспомощно шевелил губами. Наконец он пробормотал:
— Потрясающе. Просто потрясающе! А ведь Доркас говорил, что если и возможна жизнь за пределами Магазина, она не может быть жизнью в той форме, в какой мы ее знаем! Прошу, прошу за мной, пожалуйста.
Они недоверчиво переглянулись, увидев, как Ангало тронулся прочь от гнездовья грузовиков, но все же пошли за ним. В общем-то, у них не было никакого выбора.
— Помню, твой отец однажды перегрелся на солнце, — шепнула матушка Морки на ухо Масклину. — Так вот, он нес тогда такую же чушь, как этот парень.