Угол белой стены
Шрифт:
Румяное лицо его стало сосредоточенным.
— Узнай-ка. А мы с Сергеем Павловичем пока в номер поднимемся. Быстрее, Коля, быстрее. Что-то мне это не нравится.
Храмов кивнул и торопливо направился к подъезду.
Выйдя из машины и поблагодарив шофера, Сергей спросил:
— Что случилось?
— Пока неизвестно, — озабоченно ответил Лобанов. — Сейчас Храмов доложит. Пошли.
В большом и высоком вестибюле было людно. Около окошка администратора стояла шумная очередь.
Лобанов на минуту исчез за перегородкой, потом вышел, держа в руках
На лестнице Сергей спросил:
— Ну что?
— Администратор еще ничего толком не знает. Что-то случилось с женщиной. Вызвали скорую помощь. А оттуда уже, наверное, сообщили нам.
— Хм, — скептически покачал головой Сергей.
Номер оказался просторным и уютным.
Лобанов деловито все осмотрел и удовлетворенно сообщил:
— Порядок. Вон там ванна и туалет. А здесь, — он отдернул высокую штору, — спальня, так сказать.
У окна на маленьком, изящном письменном столе стоял телефон, под стеклом лежал список телефонных номеров. Около дивана стоял круглый стол, накрытый пестрой скатертью. Рядом с ним на стуле — небольшой чемоданчик. Указав на него, Сергей спросил:
— А это чей?
— Наш, — коротко ответил Лобанов. — Ну, давай разденемся. Жарко тут. — И первым снял пальто.
Через несколько минут в дверь постучали.
— Да, да! — крикнул Лобанов.
Вошел Храмов, плотно прикрыл за собой дверь. На длинном, сухом его лице ничего нельзя было прочесть.
— Ну, Коля, что? — нетерпеливо спросил Лобанов.
— Разрешите доложить? — поглядел тот на Сергея.
— Давай, давай. И садись.
Храмов снял шапку и опустился на стул.
— Неприятность, Александр Матвеевич, — произнес он, обращаясь уже к Лобанову. — В двести шестнадцатом номере умерла женщина.
— То есть как умерла?!
— Отравление.
— Сама?
— В номере кто-то был.
— Зачем приехала?
— В листок записала: «По личным делам». Среди вещей найдено письмо. Короткое. Одна строчка: «Приезжай. Надо поговорить в последний раз».
Наступило молчание. Потом Сергей спросил:
— Не установили, чем отравлена?
Храмов помедлив, ответил:
— В том-то и дело, установили. Снотворное. Большая доза.
— Что?!
Лобанов даже, привстал со своего места.
— Да, Александр Матвеевич.
— Когда наступила смерть? — быстро спросил Сергей. — Пока приблизительно хотя бы.
— Часа два назад.
«Вот оно, еще более опасное. Случилось, — подумал Сергей. — Не заставило себя ждать».
Он встал, привычно поправил под пиджаком кобуру пистолета и спросил Храмова:
— Группа еще работает?
— Так точно.
— Пойдемте туда.
Глава 2
В ОДНОМ ДОМЕ, ПОТОМ НА ВОКЗАЛЕ
Они встретились вечером, как и было условлено, на углу, недалеко от гостиницы, высокий, полнеющий человек лет пятидесяти, в просторном темном пальто с ярко-красным кашне и в пушистой пыжиковой шапке и тоже высокий, гибкий парень с черными
— Ну что, все в порядке, надеюсь? — весело спросил парень.
— У нас другого не бывает Пора запомнить.
— Тамарочка ждет нас…
— Знаю. А Василий?
— Тоже туда придет.
— Ну что же, — пожилой отдернул рукав пальто и посмотрел на часы. — Пора. Все надо продумать и рассчитать, Алек, чтобы на вокзале действовать… как часы. — Он усмехнулся и пощелкал пальцами по своим часам. — Операция предстоит сложная. Такой еще у нас не было.
— Лично мне других не надо, — беспечно возразил парень.
Они быстро шли по малолюдной, почти не освещенной улице!
— Не устал ты рисковать, Алек? — осторожно спросил пожилой, плотнее поправляя кашне под пальто: холодный ветер дул прямо в лицо.
— Я, знаете, с детства мечтал о таком, с юных лет, можно сказать.
— Уж так прямо и с детства, — опять усмехнулся пожилой. — Романтик ты, Алек. — И озабоченно добавил: — И запомни, пожалуйста: чтобы сейчас самая непринужденная, дружеская обстановка была. Тамара — человек настроения.
— Роскошная женщина!..
— Ну, ну, — сердито оборвал его пожилой. — Не забывайся. В нашем деле, Алек, главное, знаешь что? НОТ. Слыхал про такое?
— Это что еще за птица?
— Научная организация труда. Знать надо такие вещи.
Парень громко, со смаком расхохотался.
— Мой папа меня этому не учил.
— Ну, так я тебя научу.
Последние слова прозвучали жестко и властно. Разговор смолк.
Вскоре они снова вышли на оживленную улицу, недалеко от того места, где встретились. Парень то и дело искоса поглядывал на своего спутника, на его широкое, чуть оплывшее, невозмутимое лицо, на плотно сжатые, толстые губы. «Железный человек, — думал он. — Совсем не волнуется. А ведь еще такое дело впереди…»
Парень многого не знал… И не должен был знать.
— Вон остановка, — указал он на короткую очередь невдалеке, — Третий номер.
Он приготовился бежать, потому что залепленный снегом троллейбус уже подкатывал к остановке.
Но пожилой, словно не слыша его, подошел к краю тротуара и махнул рукой. Около него остановилось такси.
— Садись, — кивнул он парню. — Спешить надо.
Сам он сел впереди, рядом с шофером, и назвал адрес.
Парень с удивлением поглядел на него, но промолчал.
Ехали довольно долго. Внезапно начал падать густой, липкий снег. «Дворники» па ветровом стекле со скрипом метались из стороны в сторону, не успевая сгребать снег. Шофер, напряженно вглядываясь, наклонился вперед и глухо ругался. Машину то и дело заносило на поворотах. Старый мотор работал со стуком и скрежетом, и шофер зло бил по рукоятке, меняя мередачи. На своих молчаливых пассажиров он не обращал никакого внимания. Только когда подъехали наконец к указанному месту, он с облегчением затормозил и, вытерев вспотевший лоб, сердито сказал: