Чтение онлайн

– Так точно.

– Действуй.

Оперативник вышел. Полковник Голубков проводил его хмурым взглядом.

...Новость, которую принес лейтенант Авдеев, была не просто плохая.

Она была очень плохая.

Отдел 15-В.

Служба безопасности Президента РФ.

Вот, значит, на кого работал бородатый турист с видеокамерой в Будапеште.

Это означало, что произошла утечка информации.

И не было вопроса откуда.

Она произошла из Кремля.

Полковник Голубков ткнул в пепельницу недокуренную сигарету и быстро прошел в информационный центр. Приказал Зотову:

– Шифруй. "Центр - Пастухову. К объекту направляется железнодорожный состав из Улан-Удэ.

Создайте препятствия для разгрузки состава, для загрузки "Мрии".

– Готово, - кивнул Зотов.
– Все?

– Добавь: "Мрия" не должна взлететь". Вот теперь все.

Глава VII

Больше всего на свете начальник службы безопасности ЗАО "Феникс", тридцатисемилетний подполковник ГРУ Олег Тимашук ненавидел журналюг, алкашей и рок-музыкантов. Журналюги и алкаши разрушали страну, каждый по-своему подтачивали устои. Одни - унижая ее, заливая помоями, растлевая, другие растаскивая и пропивая. Безответственным журналюгой в сути своей был Горбачев, болтун с блудливыми глазами. Доболтался. А этот трухлявый пень Ельцин? Мало того что алкаш, так и окружил себя журналюгами. Если во главе президентской администрации стоит человек, единственная заслуга которого в том, что он вовремя подсуетился и снял документальный фильм о хозяине, это как? Удивляться после этого повальному воровству? Удивляться надо другому - что не все разворовано.

К самому ворью, ко всем этим прихватизаторам и олигархам, подполковник Тимашук относился как ко злу вторичному, спровоцированному. Если в доме двери настежь, телевизор орет, а хозяин в отключке - чего ждать? Заходи и тащи.

Претензии к рок-музыкантам у Тимашука были того же свойства. Эти кривляющиеся мудозвоны, заполонившие все программы телевидения, олицетворяли для него новые времена. Ему часто хотелось всадить всю обойму табельного ПМ в беснующихся на экране ублюдков с их кривыми гитарами.

И единственное, в чем он черпал энергию для жизни, было понимание, что все это - грязная пена, гниль, под которой скрываются здоровые, сильные корни России. Чуть раньше или чуть позже схлынут мутные воды, к власти придут люди, которые умеют не только болтать и глушить водяру. Россия выстоит, она и не такое переживала. Выстоит Россия, обязательно выстоит.

Об этом думал подполковник Тимашук, пока Ил-76 совершал гигантский прыжок из московской ночи в забайкальское утро - над бесконечными степями, лесами, горами, полноводными реками, снова лесами и снова степями. Луна блестела на крыле, потом вспыхнул солнечный луч, а Россия внизу все не кончалась и не кончалась.

Господи, помоги России!

В аэропорту Читы подполковник Тимашук пересел в присланный за ним Ми-4. Тень вертолета пересекла окраинные кварталы, заскользила вдоль Транссиба, по которому длинными ржавыми гусеницами тянулись грузовые составы. Где-то там, среди них, был и литерный состав из Улан-Удэ. У разъезда, где от Транссиба ответвлялась однопутка, вертолет свернул к югу, к Потапову. Изменился масштаб земли. Изменились, вернулись из надоблачных высей к конкретной жизни и мысли подполковника Тимашука.

Приказ, который он получил от своего шефа, генерального директора ЗАО "Феникс", не содержал в себе ничего необычного: проследить за погрузкой "Мрии" и сопровождать транспорт до Калькутты, при посадке в Лахоре передать часть груза доверенному лицу, из Калькутты вернуться в Москву на рейсовом пассажирском самолете. Такие задания Тимашук выполнял не раз, необычными были лишь обстоятельства, при которых он получил этот приказ.

О покушении на Ермакова Тимашук узнал из информационного сообщения радиостанции "Эхо Москвы", когда ехал в свой офис на Овчинниковской набережной. Он сначала даже не понял, о чем идет речь. Этих "Фениксов"

развелось по Москве видимо-невидимо. Собственно, потому для фирмы и было выбрано это название - никакое, бессмысленное и претенциозное. Фирма с таким названием могла заниматься чем угодно - куриными окорочками, компьютерами или недвижимостью. Так и воспринял название репортер "Эха Москвы", это предопределило и тон сообщения: обычная разборка в джунглях современного российского бизнеса. И лишь когда прозвучала фамилия "Ермаков", до Тимашука дошло: произошло нечто очень серьезное.

Он прижал свою "тойоту-короллу" к обочине и по сотовому позвонил в офис. Там уже все знали. Секретарша сказала, что шеф ранен, операция прошла успешно, опасности для жизни нет. Тимашук развернулся и погнал в ЦКБ, нетерпеливо проталкиваясь сквозь уличные заторы и напряженно размышляя, что все это могло бы значить.

Сам факт покушения его не удивил. Торговля оружием не торговля окорочками. Хотя и там постреливали. Тут постреливали гораздо чаще, и никому из тех, кто был причастен к этой тайной жизни, это не казалось странным. Тимашуку было известно несколько несчастных случаев, внезапных инфарктов и дорожно-транспортных происшествий с людьми, которые пытались сыграть в свою игру там, где само это намерение было равноценно событию.

Генеральный директор ЗАО "Феникс" Михаил Матвеевич Ермаков не относился к таким людям. Он был одним из тех, на ком стояло все дело, фундаментной сваей, скрытой от постороннего взгляда за облицовкой. Начиная с 90-х годов, когда генерал Ермаков работал в ликвидационной комиссии Западной группы войск, он сумел поставить себя так, что его имя ни разу не было упомянуто в шквале разоблачений, которые выплеснули на доверчивого читателя московские журналюги. Объяснение этому было очень простое: Ермаков не поддался рыночной лихорадке, охватившей даже заслуженных генерал-полковников. Он правильно рассудил, что те крохи, которые он мог получить в виде пресловутых "мерседесов" или загородных коттеджей, не стоят того, чтобы рисковать своим положением.

Тимашук знал это совершенно точно. По долгу службы, будучи в те годы сотрудником контрразведки, молодой капитан Тимашук осуществлял оперативное сопровождение контактов Ермакова с западными партнерами, обеспечивал секретность переговоров, контролировал окружение генерала. Да и самого генерала. Понятно, что не только капитан Тимашук приглядывал за отцами-командирами. Но, видно, точность его донесений нравилась в Москве. Недаром же Тимашуку досрочно дали майора, а потом и подполковника - тоже досрочно. Он не юлил, как другие особисты, старавшиеся обойти острые углы, чтобы не испортить отношений с генералами, от которых их карьера зависела больше, чем от начальства в Москве. Тимашук предполагал, что его рапорты читает и сам Ермаков. И понимал, что Ермаков относится к ним нормально так, как и должен относиться серьезный человек к другому серьезному человеку, добросовестно делающему свое дело.

Основательность и добросовестность Ермакова импонировали Тимашуку, а его уверенная карьера укрепила Тимашука в убеждении, что жизненный рост человеку гарантирован только тогда, когда он приобщен к большому делу. Он понял и еще одну важную для себя вещь. Рост человека оценивается не званиями и должностями, а перспективностью дела, которым он занят. При успехе дела все придет само: и положение, и достаток. Самым большим делом на Руси всегда была государева служба. Служба службе, конечно, рознь. Но коль уж повезло попасть в главную, хоть и тайную струю государственной жизни, нечего и дергаться. А именно на стрежень Тимашук попал в Берлине и позже в Москве, когда по предложению Ермакова перешел в систему ГК "Госвооружение", а затем и в коммерческую фирму "Феникс".