Чтение онлайн

Мальчик, Ярно, не сводил взгляда с Рилда, и в глазах его была давняя, неутихающая боль. Пусть он был человеком, но смотреть ему в глаза было все равно, что глядеться в зеркало. Рилд уже разжал губы и едва не произнес вслух: «На меня тоже охотились. Я понимаю…» Но старик перебил его.

— У меня есть белладонна, — сказал он. — Родители Ярно выращивали ее в лесу, надеялись, что она… спасет их сына. Здесь когда-то был их дом. — Он помолчал, переводя дыхание. — От нее тебе будет худо, но если съешь ее… может, и не заболеешь.

Рилд кивнул и вложил меч в ножны.

— Скажи мне, где храм, и я погляжу, что можно

сделать, чтобы очистить твою рану и срастить кости. А потом уж решу насчет белладонны.

Вейлас очнулся, почувствовав, как что-то мягкое и скользкое касается левой стороны его лица. Отдернув голову, он увидел, что это щупальце — одно из четырех, растущих из туловища огромного, похожего на рыбу существа с тремя щелками глаз.

Отпрянув от него, Вейлас ощутил спиной прутья садка. Он уставился сквозь решетку клетки на аболета, лениво убирающего щупальце. Туловище создания было с полдюжины шагов в длину, с широким плоским хвостом. Похожую на резину сине-зеленую с серыми пятнами кожу покрывал толстый слой слизи. Брюхо было зеленовато-розовое, огромный рот открывался и закрывался как у рыбы, на лбу один над другим по вертикали расположились три глаза — красные и узкие, как щелки. Щупальца, каждое длиной в полтуловища, росли прямо из-под головы. Они лениво покачивались, и вода вокруг них помутнела от слизи.

Вейлас почувствовал, что на лице у него тоже слизь, там, где его коснулось щупальце, сгусток ее залепил ему левую ноздрю. Он яростно высморкался, прочищая нос.

Проводник поспешно проверил свое оружие и увидел, что крури по-прежнему находятся в ножнах.

Быстрый взгляд подсказал, что и талисманы все еще приколоты к его рубахе. Успокоенный и готовый к бою, он осмотрел свою тюрьму.

Клетка была сделана из прочного металла, и он не увидел у нее двери. Дно ее покоилось на дне озера, среди доходящих Вейласу до пояса бурых водорослей, придавленных ее весом. Вокруг клетки среди их легонько колышущихся прядей сновали взад и вперед крошечные светящиеся рыбки. В отдалении высоко над головой вздымались сталагмиты. Стены этих окаменевших выростов были испещрены круглыми отверстиями, через которые плавали аболеты. Вейлас понял, что сталагмиты — это, должно быть, дома Занхорилока.

Аболет даже не попытался напасть на него; он просто смотрел, будто посетитель в зоопарке. Вейлас обратился к нему на языке жестов, надеясь, что тот поймет:

— Почему меня посадили в клетку?

Аболет ответил, и голос его был похож на бульканье воздушных пузырьков в воде:

— Ты вторгся к нам.

Это было сказано на общем языке, состоящем из смеси простых слов и фраз из нескольких разных наречий Подземья.

— У меня была веская причина, — показал в ответ Вейлас. — Я кое-что ищу. Корабль из костей и плоти, созданный демонами.

— Ты так жаждешь этого знания?

— Да. Ты видел такой корабль?

— Я не поглощал его.

Вейлас озадаченно нахмурился. Слизь, размазанная по его лицу аболетом, снова забила ему левую ноздрю. Он зажал пальцем вторую ноздрю и высморкался.

— Ты видел этот корабль, но не ел его? — показал он снова.

Щупальца аболета затрепетали, возможно от гнева, а может, это было равносильно пожатию плечами у дроу.

— Я его не видел. И не поглощал никакого знания

о нем.

Поглощал? Вейласу не нравилось, как это звучит.

— Как вы поглощаете знания? — спросил он жестами.

— От родителей, когда вылупимся. От других существ, вроде тебя. Мы поглощаем их.

— Вы… едите их? — прожестикулировал Вейлас. — Ты собираешься съесть меня?

— Это не моя привилегия, — заявил аболет. — У тебя есть знания об этом корабле?

Вейлас быстро помотал головой и выразительно вздохнул.

— Нет, — сделал знак проводник. — Мне сказали, что аболетам известно об этом корабле, и я отправился сюда, чтобы узнать, правда это или слухи.

— Откуда ты? — спросил аболет. — Как ты попал сюда?

Вейлас задумался, как ответить. Пытался ли аболет выяснить, один или нет он пришел к озеру Форуут, или же оценивал, достойна ли потенциальная информация, хранящаяся в мозгу Вейласа, того, чтобы поглотить его. Он пытался придумать ответ, который не слишком возбудил бы аппетит аболета, в то же время прикидывая свои шансы на спасение. То, что он в клетке — а значит, аболет не станет поглощать его немедленно, — вселяло надежду. Вейлас подумал, что, возможно, его приберегают для какого-нибудь другого аболета, одного из более «привилегированных».

По крайней мере, именно на это он надеялся. Если аболет отправится докладывать о результатах предварительного допроса своему начальству, Вейлас сможет воспользоваться амулетом в форме звезды, все еще приколотым к его рубахе, чтобы сбежать.

— Я из Мензоберранзана, — показал жестами Вейлас. — Я солдат, служу одному из Домов этого города. Верховная Мать с помощью своей магии отправила меня сюда — разузнать про корабль демонов. Скоро она таким же образом вернет меня домой.

«Это объяснит потом мое исчезновение из клетки, — подумал Вейлас, — и, если повезет, заставит аболетов решить, что искать меня бесполезно».

И снова он заметил, что его ноздря полна слизи, и прочистил ее. Он яростно утер лицо рукавом, но лишь размазал по нему слизь. Вейлас, тревожась все сильнее, перестал тереть лицо. В мозгу его ярко вспыхнул образ похожего на дроу существа, пасущего медуз. Не покалывает ли у него в левом ухе? Он с трудом подавил желание потрогать его, боясь, что, может, оно уже начало исчезать.

— Ты не вернешься в свой город, — сказал аболет. Вейлас пожал плечами, борясь с тошнотой, подкатившей к горлу.

— Меня сделают рабом? Разве в вашем городе нет Верховной Матери? Нет правительницы, к которой я мог бы обратиться?

По телу аболета пробежала дрожь. Вейлас гадал, признак ли это раздражения или удовольствия.

— Много воды утекло с тех пор, как Оофоон встречалась с кем-либо из сухопутного народа. Ты всего лишь слуга среди своих собратьев и недостоин ее внимания. А что до твоего вопроса, ты уже раб Оофоон. Когда твое превращение завершится, ты начнешь служить ей.

На этот раз Вейлас потрогал свое ухо. Его кончик все еще был заостренным, но в нем отчетливо покалывало, как и во всей левой половине лица, и в левой ладони, и в запястье. Пальцы на этой руке словно слиплись. Пытаясь раздвинуть их, он увидел, что указательный палец уже начал срастаться со средним, а мизинец — с безымянным. Между двумя новыми уродливыми пальцами начала нарастать серая кожистая перепонка, она дошла уже до первого сустава.