Угарит
Шрифт:
– А может, Божья воля такова? – предположил я, – ну, как в Библии написано?
– Наука не оперирует такими категориями, – ответил он, – но если ты назовешь так резистентность матрицы, я не возражаю. Мы многого пока не знаем.
– И что ты теперь?
– Теперь дайв-ап. Всплытие. Извини, но вас я взять не могу – энергии не хватит.
– Да я, собственно, и не претендую, – ответил я, – ты же выбросишь нас в своем собственном времени, а не в нашем?
– Если со мной, то да. А для вашего хронопласта надо проводить заново калибровку, это еще больше энергии. Но ее не хватит вам даже на простой дайв-ап.
– А
– Откуда мне знать? – так же бесцветно отозвался он.
– Погоди… мы же из одного мира, так? Мы ведь сверяли нашу общую историю?
– Сверяли, и что? До начала двадцать первого века она совпадает полностью, что дальше – неизвестно. Помнишь, что я говорил о ветвящихся линиях? Мы спустились к одной развилке, но совсем не факт, что по одной ветке.
– То есть как?
– Ты же помнишь, всякое событие – это пучок возможностей. Я могу сейчас пойти направо или налево. Ты можешь явиться к Йоаву с повинной или убежать в горы – и никто пока не знает, что для тебя безопаснее. Ты даже можешь подговорить Соломона избавиться от Йоава, пока он первым не снес тебе голову…
– Я не стану. Йоав не причинил мне никакого зла.
– И правильно, шансы победить боевого генерала, которому предана армия, минимальны, аркадаш. Но это – твоя история. Я не знаю, какова твоя матрица и ее резистентность, и есть ли она вообще… ты называл ее волей Бога, так?
– Так, – растерянно проговорил я.
– Наука, как видишь, не поняла этого механизма и до моего времени: почему история идет этим или тем путем. Наш эксперимент – только маленький степ в этом направлении. Но ты свободен в выборе. И Джулия свободна. И Шломо, и каждый из нас. Что будет дальше, мы не знаем наверняка. Только экстраполируем тренды.
– Но твой мир – не просто экстраполяция. Это реальность.
– Мой мир – реальность, сложившаяся в результате действия миллиардов людей. И ты, и Джулия тоже среди них. Как поступите вы завтра, если вернетесь домой – я не знаю. Может быть, совсем иначе, чем поступили в моем мире. И если иначе поведут себя миллионы – тренд может измениться. А в критических точках бывает, что достаточно тысяч, или сотен, или десятков… иногда что-то меняет даже один человек. Ваше будущее вы определяете сами.
– Или воля Божья.
– Или вы вместе с волей, – он впервые за время разговора улыбнулся, – а мне пора. Мой выброс произойдет через четыре часа, мне надо завершить кое-какой бизнес, сделать медикацию и подготовить специмены… образцы.
– Успеха тебе, – улыбнулся я в ответ, – и спасибо за всё.
– Не за что совсем, – ответил он, – а успех пригодится. Примерно один дайв-ап из двадцати катастрофичен, а два других приблизительны. Техника пока очень несовершенна. Вроде первых аэропланов…
– Удачи!
Мы крепко пожали друг другу руки. Вот уж не думал: выходит, этот сухарь, этот экспериментатор – он жизнью рискет? Вот уж не подумал бы… Или может промахнуться мимо своего времени? И только тут до меня дошло… а если бы эксперимент окончился иначе – он бы тогда попал в совсем другое будущее! Как у Брэдбери с бабочкой.
– Слушай, погоди… а если бы всё удалось… так мир бы неузнаваемо изменился!
– Конечно.
– А в какое бы будущее тогда вернулся ты?
Он
– При успешном дайв-апе – в то самое, из которого пришел. Миры ветвятся, я же говорю. Здесь мы бы создали экспериментальный мир, следили за ним в ключевых точках. Извлекали бы важные уроки. Возможно, кто-то из исследователей стал бы рефьюдежром… беглецом. Поселился бы в этом мире навсегда, если бы понравилось, но таких случаев пока не было. А исходный мир в любом кейсе-мейсе остается нетронутым. Но иногда хронодайверы промахиваются. Не то время или не тот мир, а возвращать их пока не научились. Зато всегда почему-то та же самая локация.
– И еще раз: удачи тебе! Точного всплытия!
– Спасибо. И вам – удачи в этом мире… или лучше возвращения в свой! И успеха в том… чтобы дальше в нем все сложилось благополучно. Лучше, чем у нас!
– Спасибо!
И мы разошлись. Я уже не знал, сопереживал я ему или нет… С одной стороны, все здешние жители для него – подопытные кролики, мы с Юлькой – досадная помеха. А с другой – он ведь первопроходец, вроде Амундсена и Скотта, рискующий собственной жизнью ради науки. И кем он прежде был для меня? Такая же помеха или подмога, по сути, и только. Личности я в нем в упор не видел… до этой минуты.
Только размышлять об этом было уже некогда – народ звали за стол. Я немного беспокоился насчет Юльки, но если ее позвали к Давиду, значит, все-таки плохо с ней там не так обойдутся… да и она вряд ли будет в царских покоях чувствовать себя несчастной и одинокой (а это, как оказалось, намного страшнее всякого «не такого» обхождения).
В жизни всегда есть место празднику. Только в эпоху, когда не было никакого видео-аудио, когда даже и книжку почитать – доступная немногим роскошь… что оставалось делать простому человеку, как не есть, пить и веселиться? Вот мы и ели и пили. Вчера за Адонию, сегодня за Соломона. Жареные на вертеле барашки и козлята, печеная говядина, даже фаршированные голуби, а к ним горячие лепешки, пряные травы, оливки в соусе, молодые сыры, подсоленное кислое молоко и разведенное водой вино очень среднего качества… всё то же праздничное меню трехтысячелетней давности. И я вдруг понял, что всё бы отдал, например, за обыкновенное эскимо на палочке, облитое шоколадом. Или за сковородку жареной картошечки, румяной такой, со шкварочками. За горбушку черняшки, и чтобы ломтик ветчинки на нее положить, или ароматного такого сыра… Или, на худой конец, за пачку чипсов и бутылку самого обычного пива!
И это на пиру, где чествовали юного Соломона и отца его Давида! Где рассказывались великие истории и пели песни о битвах с филистимлянами, о победах над моавитянами, о взятии Раввы, столицы аммонитян, и о том, что сам Левиафан не остановил бы давидово войско, если бы пробудился ото сна и пошел войной на род людской. Представляете, до чего я там дошел? И до чего народ допился? Безо всякого пива с чипсами.
А вот насчет пачки чипсов – это было как нельзя более уместно. В самом деле, предупреждение Ахиэзера звучало достаточно прозрачно. С Йоавом, моим непосредственным командиром, мне лучше не встречаться – а ведь придется. На защиту Соломона полагаться было рано, на вмешательство Давида – поздно. Оставалось одно: пересидеть всю эту смуту в тихом каком-нибудь месте… А такое место сначала надо было найти! Вот тебе теория и практика спецопераций.