Угарит
Шрифт:
Если бы ее держали взаперти, я бы это понял. Если бы продали в рабство – тоже. Если бы провозгласили жрицей, царицей, богиней – с некоторым скрипом принял бы и это. Но туристкой на круизном судне – что она там забыла, в этом Библе? Просто еще один финикийский город. Решила мир посмотреть и себя показать? Ох, не к добру это, не к добру…
Я не заметил сам, как задремал – и очнулся от толчка в бок. Меня будил верный мой Петька:
– С тобой хотят говорить, господин!
– Кто? – подскочил я спросонья
– Он не назвал себя, – отозвался
Ну прямо как в нашем мире: рваные джинсы может нацепить кто угодно, а вот хорошая, дорогая обувь – это уже принадлежность высшего класса. Молодец Петро, в разведку годится!
– Где он?
– Здесь, господин… На пристани. Спустись к нему.
Путаясь в спящих телах и тюках с провизией, я пробрался к борту и перепрыгнул на пристань. На ней стоял совсем молодой парень, закутанный по самую шею плащом (ночи, впрочем, еще не были такими холодными), он пошатывался и мурлыкал какую-то дурацкую песенку.
– Дай мне пива, пива налей! – забормотал он увидев меня, и я уже хотел было послать и его, и Петрушку своего подальше, как вдруг он добавил гораздо тише и совершенно другим голосом: – С миром приход мой, Вестник. У меня для тебя царское слово – отойди же вместе со мной на дальний конец пристани. Никому не давай знать, о чем скажу я тебе. Здесь везде храмовые уши.
И тут же он бесцеремонно и разлаписто приобнял меня и вновь затянул пьяную песню:
– Пиво пить – вот удел человека! Ячмень растить – вот доля для смертных! Пива нальем, пива попьем, пива самим богам поднесем…
Невольно ощупывая свой верный нож на поясе, я сделал Петьке знак оставаться на месте и последовал к дальнему концу пристани, куда увел меня этот конспиратор. Там он неожиданно ловко присел на корточки и, оглянувшись, зашептал:
– Вестник, присядь со мной. Имя мое – Иттобаал, я друг и советник царя арвадского Мальки-Адада. Я пришел…
– Так я и поверил, – прервал его я, – что ночной пьянчужка послан самим царем! И прячется при этом от портовой стражи.
– Я мог бы показать тебе, – спокойно ответил тот, – оттиск царской печати Арвада, которую знают от Кипра до Египта. Но я покажу тебе то, что ты знаешь лучше меня.
В свете молодого месяца было ясно видно, что вытащил он из-за пазухи. Да, это была бумага – та самая бумага из блокнота Бена…
– Дай мне прочесть! – потребовал я.
– Дам, Вестник, дам. Но сначала выслушай меня, а потом прочтешь.
– И что ты расскажешь мне?
– О многом я могу тебе поведать – например, о судьбе Вестницы, сестры твоей… А ты поведаешь мне в ответ о силе демона Шад-Гиббару и о хитрости богини Риба-Люсьяту, губительницы городов. И о том, как Йульяту с Цафона придает силы усталым мужам.
Мне оставалось только согласиться. Похоже, мне наконец-то попался тот, кто был мне нужен – а точнее, попался я ему. Но начала мой собеседник издалека.
– Юн царь наш Мальки-Адад, семнадцать весен минуло с тех пор, как он разверз ложесна
– Я понимаю тебя, – ответил я, – но чем я могу помочь?
– Спаси сестру свою, Вестницу – помоги ей и себе, а потом ты поможешь царю, и царь щедро отблагодарит тебя.
– От чего мне ее спасать? Она направилась в Библ.
– Посланницей к Владычице Библа отправилась она, разве не знаешь ты? Древний, древний обычай, которого много лет не соблюдали люди Арвада, и люди других городов, и состоит он в том, что находят среди дочерей земли прекрасную деву, и отправляют ее к Владычице, чтобы умолить ее о помощи и заступничестве. И если прибудет она туда, то примет храм Владычицы наш храм под свое покровительство, и не видать господину моему Мальки-Ададу царства. Будут отныне царить жрецы.
– Очень сочувствую, – я начинал раздражаться от того, что мне явно навязывали чужой сценарий, как, видимо, навязали его и Юльке, – но что грозит Вестнице?
– А что грозит барашку, когда приводят его к жертвеннику?
– Ты хочешь сказать…
– Или ты не знаешь, как отправляют посланцев к богам?
– Я не…
– Или к вам на Цафон не прибывают они? Или ты сам не с Цафона? Или в той деревне, откуда ты родом, уже забыли, что значит Высокая Жертва?
– Ее принесут в жертву? – с ужасом выдохнул я.
Мой собеседник усмехнулся.
– Город Угарит был принесен в жертву богине Риба-Люсьяту со всеми жителями его, и как знать, не она ли и есть на самом деле Владычица Библа. А ты говоришь об одной только деве… Разумеется, принесут. Дева куда ценнее барашка или тельца, но не так же ценна, как город царский!
– Но она же Вестница!
– Она дева. И она бывает нечиста. И она в кровях своих осквернила храм Иштар. И жрец решил скрыть этот осквернение… но у нас тоже есть глаза и уши там, где ступают жрецы! Негодна такая жертва Владычице. Зато годна она, чтобы рассказать о многом господину моему царю, научить его своей мудрости, придать ему силы Шад-Гиббару – да перевернет он город Арвад и покарает непокорных! Приведи, приведи нам деву…
– Иттобаал… – сказал я после некоторого раздумья, – хорошо, что ты сказал мне это. Мы рано утром отправляемся в Библ. Ты поплывешь с нами?
– Затем и послал меня царь, – усмехнулся он, – только прежде я должен вернуть ему Письмена. Негоже брать их в плавание с собой.
– Да, только дай мне их прочитать!
– А ты переведи их мне. Точно переведи! Это жрецам ты можешь рассказывать сказки… Они, впрочем, тебе не поверили – ведь Вестница совсем не так читала эти Письмена. Там о Риба-Люсьяту говорится, великой и грозной разрушительнице городов.