Чтение онлайн

Когда моя жизнь стала такой идеальной? Радостно думаю я.

ГАБРИЭЛЬ

Возвращаясь с кухни, где я наводил порядок, я замираю при виде Уинтер, растянувшейся на нашей новой кровати. Одетая лишь в одну из моих огромных футболок, она выглядит так же сексуально, как и всегда. Её длинные ноги ведут

к едва прикрытой округлой упругой попке.

— Привет, — застенчиво говорит она, игриво задирая ноги в позе девушки с обложки.

Несмотря на то, что мы только что дважды занимались сексом, при виде такого зрелище мой член дёргается в штанах.

— Привет, — отвечаю я, криво улыбнувшись, и поворачиваюсь в сторону ванной, чтобы почистить зубы.

Перед ненасытной Уинтер практически невозможно устоять. И всё же я не хочу слишком давить на неё, чтобы не навредить ни ей, ни ребёнку. Для меня они — самое дорогое, что есть в мире, и я намерен беречь их так, как они того заслуживают.

Я привожу себя в порядок, чищу зубы, готовлюсь ко сну, а когда выхожу, Уинтер уже лежит под одеялом на боку, спиной ко мне. Атмосфера в комнате изменилась по сравнению с тем, что было несколько минут назад, но я не совсем понимаю почему. Выключив свет, я ложусь рядом с Уинтер и обнимаю её за талию, притягивая к себе.

— Почему ты никогда не разговариваешь со мной, как раньше, во время секса? Или не наказываешь меня?

Я слышу в её голосе нотку обиды, и это меня озадачивает. Почему её задевает то, что я больше не могу выносить мысль о её наказании? Ведь я слишком сильно забочусь о ней, чтобы не сдерживаться.

Обдумывая её вопрос, я взвешиваю свой ответ, не желая причинять ей ещё больше боли, ведь весь смысл прекращения её наказаний заключался в том, чтобы не причинять ей боль.

— Думаю… мне теперь неприятно это делать. Я имею в виду, что люблю тебя, Уинтер. Ты станешь моей женой, ты носишь моего ребёнка, и я никогда не хочу причинить тебе боль. — Я замолкаю, потому что меня на мгновение охватывает раскаяние. — Я знаю, что преследовать тебя все эти месяцы и фактически держать в плену после того, как я вытащил тебя из того подвала, было неправильно. Ни один нормальный человек даже не подумал бы об этом. Но я ничего не мог с собой поделать. Я не знал, что ещё делать. Я просто должен был заполучить тебя. Мне было больно находиться вдали от тебя, думать о тебе с другим мужчиной, что ты с кем угодно, только не со мной.

Прижав ладонь к её щеке, я нежно поворачиваю её голову, чтобы она посмотрела на меня.

— Я так сильно хотел тебя, что мне казалось, я схожу с ума. — Наклонившись, я нежно целую её полные, мягкие губы, а затем продолжаю. — И теперь ты моя навсегда. Ты носишь моего ребёнка, и мы поженимся. Я просто не хочу потерять тебя. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя любимой, знала, как сильно я тебя обожаю. И я не представляю, как мне этого добиться, если я буду давить на тебя или наказывать.

Грусть в глазах Уинтер исчезает, её изумрудный взгляд смягчается, и она поворачивается ко мне.

— Я люблю тебя, — выдыхает она, и моё сердце переполняется силой, стоящей за её словами. —

Но, может быть, мы сможем найти компромисс? Я не хочу, чтобы ты отдавал меня своим друзьям или чтобы ты порол меня и трахал в задницу так сильно, что мне будет больно, но кое-что из этого мне нравится. Мне нравится, когда ты шлёпаешь меня и используешь как секс-игрушку. Мне нравится, когда ты так со мной разговариваешь, как будто собираешься делать со мной всё, что захочешь, и так долго, как захочешь. Никто никогда не осмеливался делать или говорить то, что делаешь и говоришь ты, и это чертовски возбуждает, — настаивает она. — Это заставляет меня чувствовать себя... сексуальной, и мне нравится мысль о том, что я буду сводить тебя с ума, пока ты не потеряешь контроль.

Я колеблюсь, прикусывая губу изнутри. Я понимаю, что она имеет ввиду, но не представляю, как я смогу вести себя с ней грубо, зная, что, возможно, перейду черту. Я уже делал это раньше, и мне невыносима мысль о том, что я могу зайти слишком далеко. Особенно сейчас, когда она носит моего ребёнка.

— Пожалуйста, Габриэль? — Просит она, протягивая свою нежную руку, чтобы легонько коснуться моей щеки.

От тепла её прикосновения в темноте у меня по коже бегут мурашки, и я накрываю её руку своей и прижимаю к щеке.

— Ты хотя бы попытаешься? Я хочу своего Габриэля, мужчину, в которого я влюбилась. Я не хочу, чтобы ты пытался быть для меня кем-то другим. Я люблю тебя всего, с грубым сексом и всем остальным. И я чувствую, что потеряла эту часть наших отношений из-за того, что сделала что-то не так.

У меня болезненно сжимается грудь при мысли о том, что она из-за чего-то переживает.

— Ты определенно не сделала ничего плохого, — настаиваю я, пристально глядя ей в глаза. — Если это действительно так много значит для тебя, я постараюсь.

От одной мысли о том, что я могу обидеть Уинтер, у меня внутри всё сжимается. Прошло так много времени с тех пор, как она совершала что-либо, что, по моему мнению, заслуживало бы наказания, и, зная, что она мать моего ребёнка, ещё труднее представить, как можно наказать её. Но, возможно, я смогу найти золотую середину. Она действительно была безумно влажной, когда я трахал её в рот сегодня вечером.

Воспоминание о том, как её губы обхватили мой член, заставляет его снова набухнуть и затвердеть. Уинтер всегда было легко возбудить. Она так легко возбуждается, но после сегодняшнего минета она была просто мокрой. Возможно, я был с ней слишком мягок. Иногда мне было больно от того, что я не могу взять её так отчаянно, как мне этого хочется.

В глазах Уинтер вспыхивает возбуждение, и она протягивает руку между нами, чтобы обхватить мой быстро твердеющий член. Я стону, когда моя эрекция оживает.

— Ммм. Пора для третьего раунда? — Игриво спрашивает она.

— Видишь, что ты со мной делаешь? — Рычу я, переходя в более властную роль. Я не испытываю такой отчаянной потребности принуждать Уинтер к чему-то, как раньше, когда она так яростно сопротивлялась моим ухаживаниям, но я всё ещё могу использовать своё желание, чтобы сыграть эту роль. Если её это заводит, то я только за. Я чертовски люблю сводить её с ума.