Удар током
Шрифт:
Я не оглядываясь вышел, надо доигрывать программу, да сворачиваться. На сцене расстроенный Голубев поведал, что завуч запретила дальше играть. Да и хрен с ней! Старшее поколение подтвердит, как на любую деятельность, вне рамок заданных министерством культуры и чиновниками на местах, накладывался запрет. Пройдут годы, когда волосатики смело будут гулять по улицам и проспектам Ленинграда, когда подпольные музыкальные группы будут иметь возможность играть на танцах что угодно и как угодно. Собственно процесс уже идёт, но не везде. Жаль, что наша группа не исполнила битловскую “She’ s A Woman”, убойный хит роллингов “Satisfaction” и всякого по мелочи. Эти события лишь подтолкнули к неизбежному (по оригинальному сценарию) ухода из школы.
Через пару недель
Несколько десятилетий спустя я случайно проходил мимо своей школы на набережной Фонтанки, нахлынули воспоминания. Тогда спросил себя: а стоило ли рвать устоявшийся веками уклад, бросать школу, путать дорожки к будущей карьере? И уверенно ответил: да, не о чём не жалею! Всё перевесила ранняя материальная самостоятельность, свобода от бесчисленных табу и правил, становление личности и новый опыт. Энергичный шаг от маменькиного сыночка во взрослую жизнь. Это я отвлёкся, что было дальше?
Вот я протягиваю паспорт в отделе кадров завода “Русский дизель”. На меня завели трудовую книжку и первая запись гласила: “Принят учеником токаря. 15 мая 1968 года”. Перед этим, на собеседовании с начальником цеха, седовласый ветеран долго и упорно расспрашивал о причинах, побудивших бросить школу за месяц до выпускных экзаменов. Сперва я отшутился: таков непростой жизненный сценарий, но работодатель настаивал, пришлось сказать правду, мол стойкие противоречия с классным руководителем и одноклассниками. Видя, как начальник напрягся, добавил: “Это не помешает поступить в ПТУ на токаря-универсала, закончить школу рабочей молодёжи и стать классным специалистом, чтобы приносить пользу Родине”. Такой пассаж начальнику понравился, приняли с испытательным сроком. В мою пользу сыграл тот факт, что имел ленинградскую прописку и жил через дорогу.
Меня прикрепили к токарю шестого разряда, золотых дел мастеру, к Сердюкову Прохору Ивановичу или по простому дяде Проше. Сердюков мне “ровесник”, но на пенсию не спешил. Прекрасные навыки не только токаря, но и слесаря-механика советская власть отметила многочисленными грамотами, переходящим вымпелом “Лучший рабочий” и высокой зарплатой. Я с интересом приглядывался к заслуженному пролетарию и гордостью завода. По-первости убирал стружку и протирал станок. Потом мастер показал расточку простых деталей, позже втулки рабочего цилиндра, попутно объяснял, как читать чертежи, в общем, наставник что надо!
В курилке, дядя Проша любил пофилософствовать о международном положении. Я помалкивал в тряпочку, боясь резануть нелицеприятную правду о смещении Хрущёва, о вводе советских войск в Чехословакию, о роли Анжелы Дэвис, гибели Гагарина, войне во Вьетнаме и других политических событиях. Зачем дразнить хорошего человека, прошедшего, как выяснилось со временем, сталинские лагеря и Великую Отечественную. Мне тогда
6. Нева, музыка и спорт
Прошлая запись закончилась вопросом всех вопросов: что дальше? А что есть выбор? Тетрадь в 96 листов, а исписал пока, несколько страниц, спрашиваю себя, а когда испишу полностью, не придётся заводить вторую, третью? В будущей жизни и в непростых условиях ограниченной свободы я сочинил такие строчки:
Когда способен на поверхности держаться,
А рядом тысячи голов теснятся,
В едином взмахе рук, застывшего движенья,
Приходит чувство удовлетворения.
Святое чувство надо пережить,
Легко ли по течению плыть?
Вот и плыву, ядрён батон, плыву по реке собственной пёстрой биографии. А говорят в одну реку не войти дважды! Брехня! Ладно, разговорчивый такой потому, что бухнул сегодня днём. После смены, с дядей Прошой и Юркой Портнягиным, завернули в бакалею, а затем на берег реки Невы. Юрка новый приятель, подмастерье вроде меня и тоже метит в токарных дел мастера. Расселись на берегу, гранитную набережную ещё не проложили, вот и сидим на брёвнах смотрим на чаек, редких рыбаков, да на ловкие руки Сердюкова, раскладывающие нехитрую закуску и разливающего в стакан креплёное вино “Волжское” за рубль с небольшим. Вино сладкое, давно забытый вкус доброй советской бормотухи, гранёный стакан позаимствован из автомата газированной воды - захватывающая совдеповская ностальгия. Без всякой связи, Сердюков говорит:
– В прошлом году по осени наводнение было, так до завода вода дошла. В резиновых сапогах на смену шли, план горел, ведь праздники на носу и в три смены работали не покладая рук. Ремонтная бригада нажралась, но держалась, потом, когда отпустило, мы тоже после работы вмазали водовки. Не то, что это пойло, но вам пацанам больше и не надо, успеете привыкнуть. Выпьем, чтобы не было наводнений!
Мы по очереди опрокинули в себя гранёную ёмкость, закусили, да сигаретку в рот. Славно посидели, по рабоче-крестьянски, не то что в будущем с барными стойками, изысканной закусью, манерными стопками и шейкерами. После второго “пузыря” мелькнула шальная мысль, а может рассказать всё мужикам? В голове громко ругнулся стоп-сигнал: дурак что ли? Конечно нельзя, примут за блаженного, сторониться будут. На заводе всё просто: работа, план, социалистическое соревнование, душ после смены, полбанки на троих и домой. А тут какой-то псих, вчерашний школьник, смешно!
Записываю эти строки, на обшарпанном секретере с откидной доской, из кухни доносятся чудные запахи картофельных оладий. Хочется быть маленьким, беззаботным и никаких прошлых и будущих жизней, чтобы бабушка, с обязательным напоминанием помыть руки, звала к столу. Духмяный запах от стопки блинов, розетка с бруснично-яблочным вареньем и чтобы чай по-купечески, из блюдца. За столом вся семья в сборе: весёлая молодая и прекрасная мама, кулинарная кудесница бабуля, добрый ворчливый дед, его сестра - моя двоюродная бабушка, которую именую просто тётушкой, дядя со шрамом на лбу - след от бревна обрушившегося в блиндаже от прямого попадания авиационного фугаса. Милые, любимые лица. Вас давно нет, а я здесь - стрелец неприкаянный. В декабре стану совершеннолетним…
А пока, как малолетка, я приходил на смену к восьми часам утра. Долговязый очкарик Портнягин, которому стукнуло восемнадцать, подтрунивал:
– Ты чего на на час опаздываешь?! Мастер наряд не закроет. Гнать с завода злостного нарушителя!
Я отшучивался, Юрка парень хороший. В будущем мы пересечёмся не раз. Юрка остался в токарях. До самой своей насильственной смерти в 2014 году, исполнял редкие, но дорогие заказы. Кабы не моя фантастическая находка на участке, жил бы Портнягин дальше в своём будущем. Но та история особая, чего о ней вспоминать.* А пока жизнь прекрасна - всё впереди!