Удар молнии
Шрифт:
— Последнее время, — неопределенно сказала она.
— Что «последнее время»?
— Неадекватно себя ведешь. Иногда бормочешь какую-то дребедень. Неожиданно отключаешься и полностью погружаешься в себя. Но я не думаю, что это болезнь. Просто усталость. Слишком много всего тебе пришлось испытать.
— Я не об этом. Порой мне начинает казаться, что все, что происходит вокруг, бред сумасшедшего. На самом деле этого нет, и я нахожусь в какой-то виртуальной реальности. И не могу выбраться из нее наружу.
— Ты просто устал, — прошептала Алина, вдавливая окурок в маленькую фарфоровую пепельницу.
— Тебе
— Не кажется, — перебила меня Алина. — Во-первых, ты верно заметил, что Лара — дочь их сотрудника. И кому, как не тебе, лучше знать, что в структурах, подобных МИ-6, за одно из основных принято правило: не оставлять в беде своего соратника, пусть самого ничтожного, самого рядового. Но своего! Понимаешь, Слава? Выручать его из беды, не считаясь ни с затратами, ни с методами. Ты же сам отлично знаешь, что это вопрос профессионального престижа. Необходимое условие того, чтобы «фирму» уважали и противники и партнеры.
— И все же, — промямлил я, — как-то не получается у меня примерить это правило на себя. И согласиться с методами… с лужами крови, которые мы оставили в «Катастрофе»…
— Действительно, «Катастрофе», — ухмыльнулась Алина и снова крепко прижалась ко мне.
— …Понимаешь, мне начихать на бандитов, — продолжал я, — но, кроме них, есть ведь четыре трупа совершенно невинных людей. А могло быть и больше.
— Лес рубят…
— Только не надо про щепки!
— Хорошо. Тогда подумай еще вот над чем. «Фирма» параллельно с освобождением Лары имеет в этой игре какие-то свои интересы. Это лишь мои домыслы, но, возможно, Мартин лелеет надежду скачать из Хаджи какую-нибудь информацию. Возможно, эти бандюги где-то неосторожно перебежали ему дорогу, и их надо отшвырнуть в сторону. Возможно, что-нибудь третье, пятое, десятое. Слава, попробуй спросить об этом у Мартина.
— Так он и сказал, — хмыкнул я.
— Конечно, не скажет. Но ведь попытка не пытка. — Алина бросила взгляд на часы. — Четверть двенадцатого… А почему это нам никто не звонит? Хаджи еще не пришел в себя? Группа захвата отсыпается после ночной работенки? Ну и пожалуйста! У нас есть, чем заняться.
Ее рука скользнула по моему животу. Тонкие пальчики, словно на фортепьяно, сыграли гамму у меня на бедре.
— Эй, прекращай! — простонал я, напрягаясь всем телом. — Мне так часто нельзя. Я старенький. Немощный.
— Немощный, говоришь? — Алина провела ладошкой у меня между ног, убедилась в том, что я вру, и легонько куснула меня в грудь. — Немощным будешь к девяноста годам. А сейчас… — Она закинула на меня ногу, и я обреченно вздохнул.
Но в этот момент в кармане халата, бесформенной грудой лежавшего на полу, заверещал мой сотовый телефон. Алина вздрогнула и рассмеялась.
— Не получилось. Не успела, несчастная. Пора на войну. — Она перегнулась с кровати, вытащила из халата жалобно пищащую трубку и протянула ее мне. — Это, конечно, «аристократ». По коням, господа кирасиры!
— По коням! — продублировал только что сказанное Алиной Мартин. С жутким акцентом. — У вас на сборы пятнадцать минут. И час на дорогу. Записывай
Часть шестая. ФИНАЛ. БАЗА В РОЖДЕСТВЕНЕ
Я очень рассчитывал, что в этом финале мы сыграем достойно.
Прыгнул под душ — пять минут. Почистил зубы, побрился — еще пять. Сложил в сумку весь свой арсенал — «Беретту», «Каштан» с запасным магазином на тридцать патронов и четыре гранаты «Бино» в специальном подсумке. Негусто, но я был уверен, что кое-что мне подкинут Джон или Мартин.
— Поторапливайся, — на ходу заметил Алине, высыпавшей на трюмо горы косметики. — Намазалась бы в машине.
Я не хотел опаздывать на забитую мне стрелку, но чувствовал, что, как ни крути, в график не вписываюсь.
— Алинка, скорее. Бакс! — Даже не надевая на стаффордшира ошейник, я выскочил из квартиры, не стал дожидаться лифта и бегом скатился по лестнице вниз. Умный пес, словно зная, что я в цейтноте, полностью проигнорировал крутившуюся неподалеку таксу, не обратил никакого внимания на целый букет соблазнительных запахов, доносившихся из-под кустиков и деревьев. Не отходя от крыльца, он оперативно справил свои собачьи дела и вопросительно поглядел на меня.
— Домой! — скомандовал я, и мы, снова не дожидаясь лифта, бегом отправились наверх. Алина уже стояла в дверях. С моей сумкой в руках. Тщательно накрашенная и причесанная.
— Баксу я навалила полную миску, — доложила она. — Поедем на джипе?
— Да, на «Паджеро».
Он был припаркован возле подъезда, тогда как Алинин «Порш» надо было выкатывать со стоянки. А это лишняя трата времени. Которого у нас в обрез.
Менее чем через час мы должны были быть в Александровской — большом поселке, давно уже слившемся территориально с городом Пушкином. Если как следует постараться, то езды дотуда из Сосновой Поляны не более получаса: Но в мои планы входил значительный крюк на улицу Ленсовета. Надо было отдать Татьяне свое послание и ключи от квартиры.
— О, дьявол! Забыл! — Следом за Баксом я ворвался в квартиру, заскочил в кабинет и вернулся оттуда с пакетом, который клеил сегодня утром.
— Что это? — спросила Алина, запирая дверь.
— Завещание.
— Серьезно? — Она тяжело вздохнула. — Какой-то паршивый сегодня денек…
Денек был просто чудесным! На улице ярко светило солнышко. Столбик термометра застыл на идеальной отметке: «Тепло, но не жарко». Суперпогода для пикника на природе. Но никак не для финальной игры в пэйнтбол. С боевыми патронами. Почему-то я был уверен на все сто процентов, что без стрельбы сегодня не обойтись.
Зато обошлось без пробок и без охочих до денег гаишников, пока я, плотно закрыв глаза на все правила безопасной езды, занимался слаломом на обильно наполненных транспортом питерских улицах.
— Ты камикадзе! — сделала вывод Алина. За всю дорогу она не проронила ни звука и обрела дар речи только тогда, когда я загнал «Паджеро» на газон между «Ауди» Таваури и незнакомым мне черным «Шевроле Танденбердом». — Даже странно, что ты ни в кого не вляпался.
— И правда, странно, — улыбнулся я и, прихватив пакет с завещанием, выскочил из машины. Крикнул: — Сейчас вернусь! — и побежал к подъезду.