Чтение онлайн

На «свет» и на разговоры требовалась хоть какая-нибудь душевная энергия, эмоциональный всплеск или простое желание женщины. Ему же ничего не хотелось, и потому он поплелся в ванную мыться. Отмывшись, Глеб увидел вокруг себя невероятную грязь и начал убирать в ванной. Возился долго, намеренно не спешил, и все равно была уже ночь и надо ложиться спать. Он лег, не расстилая постели и не раздеваясь, и сразу понял, что снова станет сниться Марита. В глубине сознания медленно вызревал непривычный и неведомый ранее страх. Головеров понимал, что он вызван алкогольным психозом, однако сладить

с ним не мог. Хотелось, чтобы рядом кто-то был, чтоб слышался чей-то голос, шаги, движение, чтобы ощущалось время. Телевизор уже не работал, молчало радио, телефон отключили за неуплату месяц назад. Он спасся тем, что включил краны в ванной и на кухне. Звук бегущей воды постепенно снял страх и напряжение. Глеб уснул на кухонном табурете, положив голову на стол, причем так крепко и сладко, что, как в детстве, пустил слюнки.

А проснулся от звонков и резкого стука в дверь. Головеров открыл: за порогом оказался разгневанный юноша-участковый и молодая женщина в каком-то фирменном халате-униформе.

— Вы затопили мою квартиру! — в ужасе и сквозь слезы выкрикнула она. — Как вы посмели!.. Как вы могли!..

Глеб побежал в ванную: вода была на полу, стекала из переполненной ванны и искристо поблескивала, будто в солнечных бликах.

— Любоваться будем или воду убирать? — Участковый постучал дубинкой по стене. — Живо тряпку в руки!

Спросонья Головеров несколько утратил бдительность, потерял над собой контроль и на мгновение «распустил руки», как позже будет записано в протоколе. Провокатор укатился к порогу, и хорошо, что ничего себе не повредил. Он быстро вскочил, призвал женщину быть свидетелем сопротивления, оказанного работнику милиции, и куда-то умчался, — наверное, за подмогой в отделение или сразу за ОМОНом — смотря какие у него инструкции. А Головеров взял половую тряпку и, как-то невнятно сокрушаясь о содеянном, принялся собирать воду. В сточную горловину попали куски поролоновой губки, вероятно, забились туда, когда ночью отмывал ванну. Стоило проткнуть отверстие пальцем, как вода лихой воронкой с гулом устремилась в канализацию. Женщина тихо вошла в коридор и попросила тряпку.

— Сам, — буркнул Головеров. — Извините… Тогда она сняла рабочий халат, переложила что-то из кармана и начала помогать. Тряпка у Головерова была маленькая, к тому же из синтетической ткани и почти не держала воду. Халат же в руках женщины поднимал сразу около литра, и минут через десять пол в ванной лишь влажно поблескивал. Она тут же сполоснула халат под струёй воды, отжала его и взглянула на Головерова.

— Спасибо, — сказал он. — Простите, я не нарочно… Женщина была еще возбуждена от обиды и торопливой работы, в глазах поблескивала досада.

— Этого мало! Идемте, я покажу, что вы натворили в моей квартире!

Он послушно поплелся следом и по пути утешился тем, что жил на втором этаже и под ним была всего одна квартира. Потолки и стены коридора, кухни и ванной были напрочь испорчены грязными потеками, кое-где пластами отваливалась шпаклевка и обои со стен. На полу и мебели расплылись молочные лужицы, а сверху все еще капало.

— Вы знаете, сколько я потратила на ремонт? — с обидой спросила она, оглядывая жалкую картину. — И надо же,

только осенью закончила…

— Я за все заплачу! — пообещал Головеров и вспомнил, что денег у него осталось на бутылку водки.

— Заплатите, да? А кто мне заплатит за то, что я месяц жила в грязи, пока был ремонт, и теперь еще месяц жить? А если вспучится паркет?

Квартира у нижней соседки была сделана по высшему классу и обставлена соответствующей мебелью.

— Рассчитаюсь за все, — тускло проговорил он, прикидывая, сколько и у кого можно занять денег.

— Не верю! Вы же алкоголик! Вы устроили у меня притон над головой, до утра не было покоя, а теперь еще и залили квартиру!

— Пожалуйтесь участковому, — пробурчал Головеров. — Впрочем, уже пожаловались…

— Что мне оставалось делать? — Она чуть не плакала. — Господи! Как было хорошо, надо мной жили такие хорошие люди…

— Жили? Кто над вами жил?

— Приличный молодой человек. Головерову вдруг стало обидно.

— Это я, я все время жил над вами! И был приличный молодой человек!

Она посмотрела недоверчиво, попыталась «узнать» — не узнала…

— Сколько же еще будет капать?

— Вода скопилась в перекрытиях, скоро выльется. — Что же делать? А если вспучится паркет?

— Надо все время его протирать насухо. Тогда не размокнет и не вспучится, — посоветовал Головеров.

— Мне сказали: ничего не делать, пока не придет комиссия из префектуры. Должны оценить ущерб.

— Ущерб? Опять ущерб…

— Вы знаете, сколько мне стоило настелить паркет? Полтора миллиона!

Головеров тоскливо огляделся, подставил ладонь под капель.

— Воевать — расходов меньше, чем жить…

— Что? — спросила она с испуганной настороженностью. — Что вы сказали?

— Говорю, стрелять и жечь дешевле обходится! — Глеб прикрыл за собой дверь и побежал по ступеням наверх.

Уходя, он забыл запереть квартиру и теперь, едва переступив порог, почувствовал, что в комнате кто-то есть. Он встал у косяка и осторожно толкнул створку…

В кресле, среди неубранных вчера книг, сидел человек лет сорока, спокойный, по-кошачьи ленивый и хорошо облысевший.

— Прошу прощения, — сказал он, не вставая. — У вас была открыта дверь, Глеб Алексеевич.

Он показал удостоверение начальника отдела по борьбе с организованной преступностью. Фамилия была невыразительная — Иванов. И вот этот Иванов вдруг открыл Глебу еще одну грань будущего, которое ожидает его очень скоро. Наглость участкового имела далеко идущий смысл, и сегодняшнее затопление нижней квартиры было как нельзя кстати для отделения милиции. Еще один «прокол» Головерова, и префектура через суд элементарно выбрасывает уволенного подполковника на улицу без предоставления жилья, квартира не приватизирована, квартплата не вносилась за последний год ни разу, как не оплачивались коммунальные услуги. Хозяин — пьяница, состоит на учете как содержатель притона, нанес материальный ущерб соседям, осталось совсем чуть-чуть, и Головеров — бомж. А отвоеванная таким образом квартира в престижном районе становится добычей милиции, куда она поселит своего работника, возможно, того же участкового, почему он так и старается.