Удар! Ещё удар!..
Шрифт:
Костя Темрюк сидел за столиком, расположенным очень удобно, на возвышении, рядом с ледяным полем. В руке он держал секундомер, а на столе перед ним лежал еще один секундомер. На всякий случай. Машинка точная, но… Вдруг закапризничает?
Судьи бывают разные. Есть знаменитые, чьи имена известны всем болельщикам. Они вихрем мелькают по полю, и их грозный свисток быстро гасит страсти, когда хоккеисты не на шутку разгорячатся.
А есть судьи неприметные. Зрители не обращают на них внимания. Они — не на поле,
Один из таких судей ведет протокол матча. На форменном бланке он скрупулезно точно записывает все: когда и кто из игроков был оштрафован и за что; кто забил гол, на какой минуте и с чьей подачи.
Костя был одним из таких неприметных судей. Официально он именовался так: судья-хронометрист. Его обязанность — следить за временем. Точно учитывать, сколько длились всякие остановки, перерывы в игре, вычитать это время из игрового. Каждый из трех периодов должен продолжаться ровно двадцать минут. «Чистых» двадцать минут. Ни на секунду больше, ни на секунду меньше. И вот древним Хроносом — богом времени — и был на матче Костя.
Матч начался, и сразу стадион забурлил, закипел, загремел. Еще бы! На трибунах сидели верхнереченцы. И они уж вовсю старались помочь своей команде. Не щадили ни голосовых связок, ни легких, ни нервов. Недаром говорят, что «хороший» болельщик теряет за матч до полутора килограммов собственного веса!
Каждую атаку верхнереченцев стадион тотчас подхватывал все нарастающим криком, и этот мощный крик, как гигантская вздыбившаяся волна, нес нападающих «Авангарда» на ворота москвичей. А когда атака разбивалась, тотчас затухал и крик, будто опадала эта волна. Но ненадолго.
Костя за своим столиком старался сохранять спокойствие. Вот был бы номер, если бы он, судья, тоже стал кричать и плясать, как вон тот толстенький гражданин в роговых очках. Или сунул бы пальцы в рот и засвистел, как вон тот морячок в бушлате. Лихо свистит! Аж в ушах резь…
Но хотя Костя и сдерживался, и делал строгое, бесстрастное лицо, и не забывал ни на миг о секундомере, — всеми мыслями, всей душой он был заодно с болельщиками.
Что за черт! Седьмая минута, а счет все еще не открыт! Шайбу! Нужна шайба!
— Шайбу! — заорал кто-то сзади.
— Шайбу! — взревели трибуны.
— Шайбу!
Это Названов, подхватив черную литую шайбу, рванулся к воротам противника.
«Шайбу!» — чуть не закричал Костя, но тотчас опомнился и сделал чинное лицо.
— Шайбу!
— Шайбу!
— Шай-бу!
Трибуны просили, требовали, умоляли.
И вдруг все зрители разом удрученно выдохнули: «Э-э-эх!»
Это защитник самоотверженно принял на себя могучего Названова. Они оба упали, а шайбу уже подхватил другой защитник и тотчас отпасовал своему нападающему.
В
«Ну, Вадимушка! Названчик! — ласково упрашивал Костя. — Ну, постарайся, милый!»
Вообще-то он недолюбливал Вадима Названова. Тот был высокомерен и грубоват. И имел противную привычку: то и дело хохотал. Гулко. Как в бочку. Но сейчас Костя обо всем этом забыл.
Вот Названов снова прорвался в зону противника. Стремительно обошел ворота сзади и хорошо выложил шайбу на «пятачок».
— Э-эх!
Казалось, весь стадион схватился за голову, закачался из стороны в сторону, горестно запричитал, застонал.
— Шляпы!
— Мазилы!
— Пен-тю-хи!
Вот обида! Такой удобный момент для взятия ворот — и никого! Как назло! Никто из верхнереченцев не подоспел к шайбе.
«Бывает, — сам себя успокаивал Костя. — И не то еще случается. Игра есть игра».
Он посматривал на секундомер. Почти четырнадцать минут прошло! Неужели первый период так и кончится нулями?
И едва он так подумал, как Демидов — самый опасный форвард москвичей — вдруг пулей проскочил в зону и «щелкнул» издалека.
Это был любимый бросок Демидова. Далекий, но зато неожиданный, резкий и мгновенный, как выстрел.
И вратарь не успел среагировать. Гол!
Все случилось так внезапно, — болельщики даже разглядеть толком не успели и очнулись, лишь когда москвичи бросились обнимать и целовать Демидова.
Трибуны, и без того возбужденные, теперь совсем разволновались.
— На-зва-нов!
— Вадимчик!
— Шайбу!
— Шай-бу!
Гол, как это часто бывает, подхлестнул верхнереченцев. Они рванулись в атаку.
И раз, и два, и три бросали по воротам. Но все напрасно.
Чугунно неподвижный вратарь москвичей, казалось бы, неповоротливый, как тумба, наглухо закрыл ворота.
Костя краем глаза смотрел на секундомер. Тонкая черная стрелочка короткими прыжками перескакивала с секунды на секунду.
Вскоре первый период кончился. Один-ноль.
В перерыве к Косте подошел знакомый инженер. Глаза у инженера были жалостливые, обиженные. Они будто говорили:
«Как же это, Костя? Ой, нехорошо! И куда только ты, Костя, смотришь?»
Словно он мог помочь верхнереченцам и не помог.
Потом подошел еще один знакомый парень. И еще. Подошел и главный технолог с Костиного завода. И сосед по квартире. И все смотрели на Костю…
Нет, они не обвиняли его, но глаза… Глаза у всех были укоряющие. Или это только казалось Косте?
Второй период начался бурно. Команды сразу же обменялись голами. Потом верхнереченцы в суматошной свалке У ворот сумели пропихнуть еще шайбу. Уже на четвертой минуте счет стал два-два.
Трибуны ликовали.