Чтение онлайн

К утру надо их догнать. Не для того, чтобы передать что-то срочное. Просто должен участвовать в задуманной операции, это сильно повысит наши шансы. «Зачистить» (у спецназовцев уже появился свой жаргон) Приморье надо с минимальными потерями. Возможно, ребята Лысто и сами справятся, но задача непростая, а их мало, с трудом набрали тысячу.

Мог выйти и вместе с отрядом, но неделя не зря потрачена: сейчас можно с уверенностью сказать, что больше из раненых не умрет никто. А пробежать пятьсот миль за сутки — не самая большая проблема.

Бескрайняя Степь уже давно не

бескрайняя. Да и первозданную чистоту потеряла. Тут и там видны следы пребывания человека. Валяются какие-то тряпки, куски дерева. Выжженными, вытоптанными язвами выделяются места ногританских лагерей. Сама дорога отлично видна. Именно по этому пути прокатились несметные полчища захватчиков. Можно легко посчитать, насколько задержали кочевники врага при переходе: места его ночевок попадаются мне каждые двадцать-тридцать минут. Больше двенадцати миль в день они не проходили. Отлично работали степняки, на совесть. Хорошо, что мне они не мешают. Здесь же шел наш спецназ и конники Скимаха. Бегу по степи...

К рассвету достигаю лагеря. Там суматоха: обнаружили большой отряд ногров, движущийся под углом к направлению марша наших сил. Часть войск уже выступила на перехват, остальные готовятся к маршу в основном направлении.

— Привет, Йети, — встречает меня Лысто. — Если не трудно, сбегай, подстрахуй операцию. Там девчонки такую хреновину придумали, не удержались мы, решили попробовать. Если получится — без потерь положим все пять тысяч.

— Там что, одни девчонки? Против пяти тысяч?!

— Нет, конечно, половина моих с ними, включая Тикшу с Вахой. Еще Аер страхует. Но если еще и ты... В общем, мне спокойней будет.

Сканирую местность и выбегаю...

Через час подбегаю к холму, за которым прячется полутумен Аер-бая. Степняк степенно приветствует меня:

— Ты вовремя, Йети-гуль. Сейчас там — кивок в сторону холма, — должно быть очень весело. Пойдем на вершину, посмотрим.

Выползаем наверх. По степи длинной колонной движется свадебный поезд степняков. Богатая свадьба, больше ста повозок. С обычным кочевьем не спутать: вместо громоздких телег — легкие, красиво украшенные кибитки, количество верховых минимально, праздничные песни даже до нас доносятся. Интересно, кто это затеял свадьбу в начале лета, да еще в разгар войны? Сканирую поезд. Понятно! Необычная свадьба, очень своеобразная.

Отряд конных ногров появляется с противоположной от нас стороны поезда и на мгновение замирает: явно не ожидали увидеть что-либо подобное. Но оцепенение проходит быстро, и через несколько секунд широкая лава конников несется к праздничной процессии.

Караван разворачивается и бросается наутек. Слишком слаженно разворачивается: колонна становится шеренгой, которая удирает, не ломая строя: лошади идут размашистой рысью, предоставляя летящим галопом преследователям шанс приблизиться. На месте ногров я бы задумался. Меня самого поражает ровность движения повозок, на такой скорости их должно мотать неимоверно.

Но ногры настроились на легкую добычу. Похоже, это даже не кавалеристы — пехота, посаженая на коней. Тем не менее, расстояние сокращается. Пятьсот шагов... четыреста...

триста... Разукрашенные задние стенки повозок валятся на землю. Одновременная работа сотни с лишним стрелометов по столь плотной цели — зрелище не для слабонервных. Передние ряды конных сметает за считанные секунды. Темп нападающих сбивается. Повозки останавливаются, продолжая поливать противника болтами. Через две минуты отряда нет. Около сотни ногров пытаются скрыться, но навстречу им неизвестно откуда выруливает еще десяток таких же экипажей, только не замаскированных. Возницы разворачивают коней и новые очереди добивают бегущих.

— Всё, Йети-гуль, можно идти собирать добычу, — говорит Аер, — плохие настали времена. Полтысячи женщин за минуту убили полутумен всадников. Плохих, но всадников. Нам бы потребовалось две тысячи джигитов, чтобы добиться того же самого. Потратили бы больше времени и не все вернулись домой. Чем заниматься джигитам, если женщины так воюют?

— Насколько я понимаю, Аер-бай, там не одни женщины.

— Аер-бай не дурак, уважаемый. Если бы там были одни женщины, ничего бы не изменилось. Просто ваши спец-на-зов-цы, — незнакомое слово произносит по слогам, — тоже не очень верят женщинам. Как и джигиты. Но это временно. На спусковой крючок может нажимать даже ребенок. Из всех наших народов мы самые беззащитные против такого оружия. Если Великие Ханы предложат стать младшими братьями хортов, Аер-бай будет говорить «за».

За разговором подходим к повозкам. На облучке самой разукрашенной (возок невесты) — Ладлиль и Каяла. Девочка немедленно виснет у меня на шее:

— Деда! Ты видел! Классно придумано!

— Неплохо, — отвечаю я, и не удерживаюсь от подковырки, — Каяла, а разве поддельные свадьбы не гневят Небеса? — насколько я знаю, у степняков с этим строго.

— Почему поддельные? Самая настоящая свадьба. Шебура женим, — она кивает на пару у стреломета.

И вправду, Шебур в ритуальном одеянии поларского жениха. Рядом дочка Сумета в наряде невесты. Еще не оторвалась от оружия. Остается только развести руками:

— Совет да любовь!

— Деда! Ну деда же! Посмотри, это Тенига, это она такую повозку придумала!

Рядом невысокая степнячка лет четырнадцати. Видел ее у Куны, появилась в начале подготовки к битве и, кажется, не отходила от нашего изобретателя ни на шаг. Я думал, у них любовь, а оказывается... Впрочем, одно другому не мешает. Внимательно рассматриваю экипаж. Вот в чем дело. Он на рессорах! Поэтому и скорость достойная, и стрелять на ходу получается.

— Когда ж вы успели? Переделать полторы сотни повозок!

— Сто тридцать. У нас еще к битве было всё готово. — Тенига немного стесняется. — Мы с Куной придумали, а Тала всё посчитала. Только собрать тачанки не успели. А пока готовились к выходу — собрали. Экипаж можно два человека: возница и стрелок. Но лучше четыре, чтобы сменить, если кого убьют.

— Как ты их назвала? Тачанки? А почему «тачанки»?

— Не знаю, мне нравится...

— Они ногров затачивают, — смеется Шебур, обнимая невесту, наконец оторвавшуюся от оружия, — под корень.