Чтение онлайн

Дверь во вторую комнату была приоткрыта и Кристина, склонив набок голову, увидела в проёме край кровати, аккуратно застеленной покрывалом.

– Сейчас холодно, – Теодор отошёл от печи, опираясь на кочергу. – Не стоит переодеваться, пока дом не прогреется.

– Это долго? – спросила девушка, невольно засмотревшись на мужчину, который успел снять с себя пальто, перчатки и шляпу и теперь, засучив до локтей рукава белой рубашки, хозяйничал на своей скромной кухне.

– А вы торопитесь?

Кристина глухо хмыкнула.

– Мне, знаете

ли, неловко здесь находиться. Спасибо вам, конечно, но всё это как-то неправильно, – она принялась нехотя расстёгивать сапоги.

– Чай выпьете? – Макинтайер проигнорировал её праведное ворчание. – Предложил бы кофе, но его, к сожалению, не держу, – он сочувственно поджал губу, глядя на девушку, видимо, полагая, что все немцы пьют исключительно один только кофе.

Кристина, которая мечтала о чём-нибудь горячем, уняв восторг, снисходительно ответила:

– От чая не откажусь, – она тяжело опустилась на свободный стул, продолжая потирать плечо, особенно пострадавшее от пронизывавшего ветра. Ногам в одних чулках было неприятно касаться холодного пола, а потому она поджала их под себя.

За то время, что хозяин дома суетился возле печи, раздувая огонь, кипятил воду на плите и думал, чем бы угостить гостью, чтобы ей не приходилось пить пустой чай, Кристина грелась от жара, который исходил от печи, невольно ощущая подступающую сонливость. Было приятно и очень необычно наблюдать за тем, как относительно посторонний человек окружает её почти отцовской заботой. Кристина, хоть и ворчала периодически, но понимала, что ничего предосудительного в поведении этого во всех отношениях положительного субъекта нет. А потому совсем скоро она, решив поубавить гонор, всё же спросила:

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Макинтайер, который до этого сосредоточенно наполнял кипятком заварочный чайник, вопросительно взглянул на девушку с таким видом, как будто только теперь вспомнил, что он дома не один.

– Если хотите помочь, можете достать чашки, – он мотнул головой в сторону буфета, за стеклянными дверцами которого располагались две чайные пары с простым цветочным орнаментом, вьющимся по белому фарфоровому краю.

Кристина покорно выполнила поручение, расставив посуду. Она не стала возвращаться и подошла к печи, в которой буйно разгорелось пламя от пылающих поленьев. Девушка не удержалась. Сжав в руке кочергу, она несколько раз пошевелила чернеющие деревяшки, окутанные алым пламенем, после чего встала ближе, вдыхая лёгкий аромат костра.

Теодор уже давно разлил чай по чашкам, выставил блюдце с печеньем и сахарницу. Теперь же он, слегка присев на край стола, не решался потревожить свою гостью. Если бы Кристина видела в тот момент его взгляд, вопреки воле скользящий вдоль её стройной фигурки, то, скорее всего, непременно нашла бы повод сбежать из этого дома подальше от греха. В какой-то момент на долю секунды в омуте серо-зелёных глаз учителя промелькнуло что-то тёмное и напряжённое, сродни тому, что Кристина наблюдала во взгляде клиента своей матери накануне

вечером.

Учитель с некоторым усилием скинул с себя наваждение, испугавшись неуместных порывов и, включив всё своё дружелюбие, сообщил:

– Чай готов. Идёмте, пока не остыл.

Кристина опомнилась. Она обернулась на голос и, сконфуженно улыбаясь прошествовала к месту за столом. Её ладони крепко обняли чашку, после чего девушка сделала пару глотков обжигающего напитка. Только теперь она в полной мере осознала, что согрелась и ничего ей больше в этой жизни не нужно. Девушка с протяжным выдохом откинулась на спинку стула.

– Спасибо вам, господин Макинтайер. Если бы не вы, я бы точно слегла завтра с температурой. А может, уже сегодня вечером, – теперь она улыбалась так же дружелюбно, как и её спаситель.

– Всегда пожалуйста, – ответили ей. – Как ваша рукопись? Закончили?

Кристина на секунду застыла с печеньем, не дошедшим до рта пары сантиметров.

– В процессе, – коротко ответила она, откусывая небольшой кусочек.

– Признайтесь, вы пишете что-то запрещённое или просто не хотите привлекать к своей персоне излишнее внимание? – он выждал паузу. – Не забывайте, я обещал хранить вашу тайну. Можете смело рассказывать.

– То, что я пишу, с некоторыми оговорками считается запрещённым, но, скажем так, у меня не получается довести до ума некоторые участки, а потому, скорее, второе – я не хочу внимания. По крайней мере, пока учусь здесь.

– Вы пишете эротику? – прямо спросил Теодор.

Кристина чуть не подавилась, мгновенно раскрасневшись.

– Я не хочу это обсуждать, герр Макинтайер. Давайте о чём-нибудь другом поговорим?

– Давайте, – абсолютно непринуждённо ответил мужчина. В словах его вовсе не звучало насмешки или стремления пристыдить свою собеседницу.

– Скажите, – девушке вдруг захотелось совсем уйти от неудобной темы, и она задала вопрос, который всё больше беспокоил её в последние дни, – мы с вами возвращаемся каждый раз одним маршрутом. Из разговора на уроке я поняла, что у нас вы исключительно по работе, живёте в этом доме, который расположен в паре шагов от школы. – Она остановилась, пытаясь понять, как человек, сидящий напротив, реагирует на её вмешательство в его жизнь.

– Продолжайте, – Теодор махнул рукой, не выказывая и тени недовольства. – Вы хотите знать, зачем я отправляюсь каждый раз в такую даль вместо того, чтобы съездить домой проведать родных?

– Точно, – смущённо призналась девушка. – Спасибо, что избавили от необходимости подбирать слова и простите за любопытство.

– Вам извиняться не за что. Я всегда поощрял любопытство в своих учениках, – он отпил из чашки. – На самом деле ничего интересного. Бюрократическая волокита по оформлению документов, дающих мне право работать у вас. Я езжу в столицу. Мы случайно попадаем с вами в один поезд. Откуда вы, Эдит? – задал он неожиданный вопрос.

Кристина замерла, даже не обратив особого внимания на не своё имя.