Чтение онлайн

Круг сомкнулся, закрывая Нечая от глаз Его Преосвященства, но тот Нечаем вовсе не интересовался.

– Гаврила… – густой бас владыки разнесся на всю площадь.

Расстрига рассмеялся – громко и хрипло.

Рядом с Нечаем потихоньку скрипнула дверь, кто-то ухватил его подмышки и потащил по снегу за собой. Нечай запрокинул голову и увидел хозяина трактира, подмигнувшего ему одним глазом. Оказавшись перед дверью, Нечай успел заметить, как четверо мужиков заваливают снегом истукана, положенного вдоль стены.

Задняя дверь вела в кладовую – видно, к ней

подъезжали подводы, доставляющие продукты. Вокруг стояли бочки, лежали мешки, висели куски солонины и рыбьи балыки.

Хозяин трактира заперся на засов, приложил палец к губам и шепотом спросил:

– Сильно ранен?

Нечай покачал головой.

– Пошли, спрячемся понадежней…

– Не боишься? – спросил Нечай.

– Чего мне бояться? – хозяин пожал плечами, – в первый раз, что ли, беглых колодников укрываю? Уж если чужим помогал, своему грех не помочь.

История закончилась быстро, Нечаю рассказывал ее Мишата – дома, когда мама размачивала присохшие к спине полотенца. Откуда владыко знал Гаврилу, никто не разобрался. Но услышав, что отец Гавриил несколько лет как причащает дворовых в часовне Тучи Ярославича, увез в город и того, и другого. Про Нечая боярин забыл, про идола – тоже, а архиерею хватило распятия, что расстрига сжимал в руках. Говорят, Гаврила напоследок объявил на весь Рядок о грядущем царстве антихриста, и призывал поклониться Князю мира сего, но мужики его не поняли. Афонька отделался легким испугом – его в полуобморочном состоянии отнесли домой, и владыко махнул на попа рукой.

Идола в тот же день поставили в лесу, на прежнем месте, а к ночи накрыли в брошенной бане столы – хватило бы всем покойникам, что Рядок похоронил за последние лет сто. И, говорили, наутро приготовленная еда исчезла, будто на самом деле в бане всю ночь пировали мертвецы.

Туча Ярославич вернулся к весне – исхудавший и изрядно присмиревший. С первого же дня начал наводить порядок на кладбище, велел сколотить новые кресты, и – поговаривали – сам обихаживал могилы, которые показались дворовым удивительно свежими, будто только что зарытыми.

Одна деревня из его владений отошла к церковным землям.

Гаврила, по рассказам дворовых, еще по дороге в город совершенно потерял рассудок, говорил о Князе Тьмы и антихристе на царском троне, и рассказы его были столь ужасны, что архиерей побоялся всерьез заниматься этим делом, объявив его раскольником, только окончательно спятившим. Это и спасло Тучу Ярославича – слова Гаврилы никто не желал принимать всерьез. Такая мелочь, как идолопоклонство какого-то смерда, по сравнению со всем остальным и вовсе не показалась архиерею заслуживающей внимания.

К Нечаю Туча Ярославич пришел через пару недель после возвращения: пешком, без сопровождения. Нечай к тому времени только-только перестал вздрагивать, заслышав топот копыт на улице, и боярину нисколько не обрадовался. Но тот предложил замириться и снова позвал Нечая к себе на службу.

– Некому Князю теперь служить? – скривился Нечай.

Туча

Ярославич замотал головой и замахал руками:

– Хватит с меня князей, идолов, расстриг… На всю жизнь нахлебался. Я, знаешь, много думал… Было у меня время подумать… Прав ты оказался – баловство это, от скуки. Не готов я платить за свою веру. Или за неверие. Жить недолго осталось, пора и о душе позаботится.

– Дьяконом не буду тоже, – покачал головой Нечай.

– Нет, – боярин хитро усмехнулся, – я другое придумал. Пока жил в городе у родни материной, много слышал. Сейчас ученье очень одобряется, учителей из-за границы везут. Купцы наши, говорят, считать совсем не умеют, не чета немецким. В городе вот школу для учения детей открыли. Я и нахвастался, что у меня в Рядке тоже учитель имеется, грамоте деток обучает. А потом подумал: подлец я подлец! Чего испугался? Письма Афонькиного испугался? Живет человек на моей земле, говорит, что думает, и делает, что говорит. Где еще такое возможно? Ты ж мне с первой встречи приглянулся, я тебя приблизить хотел, а ты, мерзавец, что? Правду-матку мне в глаза?

Нечай хмыкнул и насупился.

– Ладно, ладно… – махнул рукой боярин, – Насильно мил не будешь… Школу хочу построить, чтоб ты там учителем был. Такой расклад тебе нравится?

Нечай пожал плечами – почему бы нет? За зиму он успел записать столько маминых сказок, что получилась целая книга. Да и с буквами в голову пришло множество новых мыслей, и с арифметикой: Нечай подумывал сделать настоящую азбуку и интересовался переплетным делом.

Дарена любила свекровь, несмотря на то, что та ворчала на нее и ревновала к ней своего ненаглядного сыночка, не позволяя ей лишний раз к нему прикоснуться. И только ночью, когда все засыпали, Нечай полностью принадлежал ей: он ласкал ее молча, лишь иногда говорил смешные глупости. У него были твердые руки, немного неуклюжие, но Дарена не знала ничего приятней прикосновения его рук. Удивительным человеком оказался ее муж: когда она была влюблена в него, в самом начале, он казался ей просто не похожим на всех, загадочным, окруженным ореолом мученичества. А потом выяснилось, что он добрый. И действительно не похожий на всех, только совсем не тем, чем ей когда-то виделось.

Два раза в год Рядок готовил угощение для навий, и время от времени, по ночам, люди видели издали стайку ребятишек, одетых в белые рубахи: они играли, водили хороводы, купались в реке. Вокруг Рядка цвели сады, распускались кувшинки, и густо росла трава. И Дарена считала, что без Нечая все пошло бы не так.

Его любили дети, наверное так же, как он любил их. Он был хорошим отцом и хорошим учителем. Он научил говорить и понимать слова по губам не меньше десятка глухонемых ребят – их везли к нему за тридевять земель, прослышав о небывалом чуде. А чуда не было, он всегда говорил, что ему повезло с первой ученицей. Груша выросла удивительно красивой девушкой и вышла замуж за Стеньку: а ведь никто не мог себе такого даже представить!