Уцелевший
Шрифт:
Рено всегда приходил точно в 05.00. У нас был целый ритуал, который никогда не нарушался. Проходил он следующим образом.
«Встать!» – кричал старшина.
«Встать!» – эхом разрывал утренний воздух громогласный рев, когда 164 человека отвечали ему и вскакивали на ноги, пытаясь встать в строй согласно званиям.
«Ин-структор Ре-е-но!» – выкрикивал старшина.
«Уя, инструктор Рено!» – мы рычали в ответ в один голос.
Привыкайте к этому «уя». Мы не говорим «да», или «сейчас», или «спасибо большое», или «понял, сделаю». Мы говорим «уя». Это прикол такой в BUD/S, и откуда это пошло, уже никто не помнит.
По какой-то причине Рено был единственным инструктором, к кому, не осознавая этого, все обращались по имени. Всех остальных называли инструктор Питерсон, инструктор Мэттьюс или инструктор Хендерсон. И только Рено Альберто настаивал на том, чтобы его звали по имени. Я всегда думал: хорошо, что его не назвали Фредом или Спайком. Ему больше всего подходило имя Рено.
Когда он вышел на плац в то утро, мы поняли, что перед нами стоит старший по званию. Как я уже говорил, вокруг нас была кромешная тьма, а на нем красовались сферические солнечные очки, полностью затемненные. Иногда казалось, что он никогда их не снимает – ни днем, ни ночью. Хотя однажды я мельком увидел его без очков, и как только он меня заметил, сунул руку в карман и тут же водрузил их на место.
Я думаю, он просто не хотел, чтобы мы видели выражение его глаз. Под этой суровой, безжалостной внешней оболочкой он был невероятно интеллигентным человеком, и его, конечно, веселила эта маска сурового воина Аттилы, которую он ежедневно надевал при нас. Но он не хотел, чтобы мы видели усмешку в его глазах, и поэтому он никогда их не показывал.
Тем темным, немного туманным утром он стоял, скрестив руки на груди, и глядел на тренировочный бассейн. Потом он повернулся и уставился на нас в упор. Мы понятия не имели, чего ожидать. А инструктор Рено сказал сухо: «Упали».
«Упали!» – крикнули мы в ответ. И все мы опустились на бетон и заняли позицию для отжиманий: руки прямые, тело вытянуто и неподвижно.
«Отжались», – сказал Рено.
«От-жимания», – крякнул старшина.
«От-жимания», – ответили мы.
– Вниз.
– Один.
– Вниз.
– Два.
Мы считали каждое из двадцати отжиманий в подходе, а потом вернулись в исходную позицию с вытянутыми руками. Старшина выкрикнул: «Ин-структор Ре-е-но!»
«Уя, инструктор Рено», – прогремели мы.
Он нас проигнорировал. А потом тихо сказал: «Отжимаемся». Мы повторили то же самое еще два раза, а затем инструктор оставил нас с горящими до жути мышцами в исходной позиции на вытянутых руках. Мы простояли так почти пять минут, пока у каждого не затряслись руки. Сначала восемьдесят отжиманий, а теперь эта новая ноющая боль. Закончилось это лишь когда Рено очень медленно произнес: «На исходную».
Мы все крикнули «Встать!» в ответ и каким-то образом поднялись на ноги, никто даже не упал. Потом Дэвид Исмэй назвал неверное число присутствующих. Это была не его вина. Кто-то просто отошел. Через мгновение Рено уже накинулся на Дэйва. Я не совсем точно помню, что он тогда сказал, но его фраза включала очень громкую вариацию слова «неверно».
И он приказал лейтенанту Исмэю, нашему старшине: «Упасть, отжаться». Я помню этот первый
«Отжимаемся», – сказал мягко Рено. Каким-то невероятным образом он выполнил еще двадцать повторений этого убийственного упражнения. Наконец он закончил, с ужасом ожидая команды, спрашивая себя, как и все мы, что еще ему предстоит пережить в наказание. Могу поспорить, что он больше никогда в жизни не оглашал неверное число присутствующих.
Теперь я понимаю, что это одна из базовых установок «морских котиков»: каждый офицер, низшего или высшего ранга, обязан знать местоположение всех и каждого из своих ребят. И не допускать ошибок. На начальной стадии нашей подготовки старшина Дэвид Исмэй еще этого не знал. Рено же, который был с нами всего лишь 15 минут, – знал.
Он еще раз осмотрел свои владения и безучастно сказал: «Большинства из вас через пару месяцев здесь не будет». И, будто ставя в укор всем и каждому неправильный пересчет, он добавил: «А если вы, ребята, не начнете действовать, как команда, то никого из вас здесь не будет».
Потом он сказал, что нам опять придется пройти базовое отборочное испытание BUD/S. Я очень ясно помню, как он напомнил, что мы все уже один раз его прошли и уже зашли довольно далеко. «И если вы не пройдете его сегодня утром, – добавил он, – то вернетесь во флот сразу, как только я смогу вас отправить обратно».
К этому моменту никто не чувствовал себя нужным здесь. На самом деле мы начинали чувствовать себя брошенными в этом военном Колизее, известном во всем мире Колизее, в который скоро приведут львов. Нам предстояло отборочное состязание из пяти этапов:
1. Заплыв на 500 метров – брассом или кролем, за 12 минут и 30 секунд.
2. Минимум 42 отжимания за 2 минуты.
3. Минимум 50 приседаний за 2 минуты.
4. Минимум 6 подтягиваний выше уровня шеи.
5. Пробег 2,5 километра за 11 минут 30 секунд в тяжелых ботинках и длинных брюках.
Только один из присутствовавших не прошел. На самом деле большинство курсантов завершили испытания с заметно лучшим результатом, чем в первый раз. Я помню, что смог отжаться раз 80 и сделать почти 100 приседаний. Я думаю, что видение Билли Шелтона стояло у меня за плечом, пыталось напугать меня до чертиков и выкинуть меня из ВМС, если бы я не справился.
Но гораздо более важным фактором было то, что инструктор Рено наблюдал за нами, словно радар реактивного истребителя. Через несколько месяцев он сказал мне, что знал, что я красовался перед ним. Именно там, уже тогда он составил обо мне мнение и все решил. Сказал, что после уже и не поменял его. Хорошее решение. Я ради этого выложился по полной. И тогда, и каждый раз. Может быть, я не всегда достаточно хорош, но я всегда выкладываюсь на максимум.
Сейчас, оглядываясь назад, я не так уж уверен, что этот первоначальный тест очень уж многое показал. Среди нас было много мускулистых, накачанных парней, которые выглядели довольно устрашающе. Но также я помню, что выбывали они первыми: просто потому, что не могли выполнить поставленную задачу. Их ноги и руки были для этого слишком массивными.