Чтение онлайн

Не отвечая, де Ришло бережно помог спасенному подняться, встать на колени, сам опустился рядом, велел Рексу сделать то же и поддерживать обессилевшего Саймона с другой стороны. Затем герцог вознес благодарственную молитву.

— Повторяйте за мною, — велел он, — слова пятьдесят первого псалма [31] .

«Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои.

Многократно омой меня от беззакония моего, и от греха моего очисти меня, ибо беззакония мои я сознаю, и грех мой всегда предо мною...»

Де Ришло дочитал покаянный псалом до конца, глядя в маленький карманный молитвенник, светя себе карманным фонарем, торжественно и четко выговаривая каждое слово. Затем все трое поднялись и начали разговаривать уже обычными голосами.

Выслушав сжатый, но довольно впечатляющий рассказ о случившемся, Аарон шлепнулся прямо на жертвенник и, ошеломленно глядя перед собою, зарыдал, как малое дитя. Рассудок Саймона явно прояснился, а отсутствием воображения маленький горбоносый иудей не страдал.

Помнил он и злосчастную вечеринку, и сеанс гипноза, устроенный герцогом на Керзон-Стрит. Но после того — провал, пустота. Сознание частично возвратилось к Саймону лишь в начале шабаша, однако даже сатанинское действо он помнил смутно и расплывчато, словно участвовал в нем не сам, а наблюдал творившиеся мерзости откуда-то издалека. И пришел в неописуемый ужас, распознав себя в беззащитной кривляющейся фигурке. Но был совершенно безволен и бессилен противодействовать творившемуся вокруг.

На востоке уже занималась зеленоватая заря. Де Ришло успокаивающе обнял Аарона за плечи:

— Не принимай этой пакости чересчур близко к сердцу, дружище. Тебя спасли — с Божьей помощью, — и, по крайней мере, сейчас, ты в полной безопасности. Благодари Всевышнего, что сохранил рассудок: на это я, честно говоря, уже и не надеялся, увидав тебя в столь милом состоянии.

Саймон кивнул:

— Понимаю... Действительно, очень повезло. Только... надолго ли? Моката из шкуры вон вылезет, чтобы заполучить меня вновь!

— Покуда мы вместе, можешь не шибко беспокоиться, — ухмыльнулся Рекс. — Ежели втроем не осилим паршивого сатаниста, значит, мы вовсе не столь выдающиеся личности, как я привык полагать.

— Он не просто сатанист, — медленно и серьезно вымолвил Саймон. — По крайней мере, не заурядный слуга чертовщины. Он...

Аарон сглотнул и смолк.

— Что — он?..

— Нет, ничего... Понимаешь, я...

Саймон запнулся и покосился на герцога.

— Да, mon ami?

— Я... родился под определенным сочетанием планет и потому становлюсь ключевой единицей в ритуале, который Моката желает совершить немедленно и любой ценой. Боюсь, он употребит все свои колдовские возможности, дабы вернуть меня тотчас и незамедлительно. Хочу я того, или нет.

— Неужто опасность не миновала? — озадаченно спросил Рекс. — Ведь, насколько разумею, взывать к Сатурну следовало дня два назад, когда мы вмешались и поломали Мокате затею...

— Не-а...

Саймон печально покачал маленькой птичьей головой:

— Та ночь просто-напросто была самой удобной. Но тот же обряд можно совершать с достаточными шансами на успех и в любые последующие сутки, покуда Сатурн и Марс пребывают в одном зодиакальном доме.

— Значит, чем дольше вы с милым другом Мокатой остаетесь врозь,

тем слабее надежда выкинуть необходимый фокус? — вопросил Рекс.

Де Ришло только вздохнул. Его лицо посерело и осунулось от напряжения и бессонницы.

— Не изволь беспокоиться, mon ami. Сдается мне, Саймон прав. Едва лишь опять наступят сумерки, Моката использует все свои наличные силы — они, как ты убедился, весьма ощутимы, — и в предстоящую ночь надобно будет сражаться сызнова. Боюсь, это окажется боем насмерть, спиной к стене.

* * *

— Теперь до свиданья, — сказал незнакомец, когда Родриго выбрался на вольный воздух. — Нет, — улыбнулся он ласково и светло, — я, разумеется, не оставлю тебя в этом мире без попечения и присмотра! А когда придет и пробьет сужденный каждому из людей час, мы снова встретимся на пороге мира иного... Ты начинаешь радовать своего хранителя, Родриго. По-настоящему радовать.

— Скажи, — промолвил испанец, — путь к спасению не закрыт для меня?

— Этот путь, в конечном счете, не закрыт ни для кого. Но совершивший неслыханные, невообразимые злодейства, истреблявший ближних сотнями тысяч, рушивший царства, множивший мировое зло и страдания, неимоверно затрудняет собственное восхождение по ступеням, ведущим к свету, растягивает путь на очень, очень долгое время. И, разумеется, платит муками за чужие горе и боль. Но трижды горе тому, кто сознательно и целеустремленно способствовал страшному, злому началу, терзающему земные миры; кто противостоял силам Света не от природной испорченности, а вполне ведая, что творит! Зарытый тобою талисман способен наделить своего владетеля великой и страшной — поистине страшной мощью. Человек, склонный пособничать силам тьмы, никогда и ни за что не расстался бы с ним по собственной воле — вспомни побежденного тобою Торбьерна... Твоим же первым побуждением было вышвырнуть окаянную вещь — но именно этого и нельзя было делать.

— Цыганка?..

— Не цыганка, — спокойно сказал защитник. — Страшное существо, хотя и не из самых сильных порождений тьмы. Хищница, охотившаяся за уцелевшим талисманом по приказу черного повелителя.

— Почему же ведьма не околдовала нас, не отняла талисмана чародейством?

— Средь бела дня ее волхвования бессильны. А когда смерклось, по вашему горячему следу пустили бродячую падаль, подъятую из Чертовой топи, на прибрежье которой Бертран де Монсеррат совершил клятвопреступление. Сперва эту нечисть направил за тобою разъяренный Торбьерн...

Кастильский рыцарь выпучил глаза:

— Да ведь я собственноручно утвердил его башку на замковом парапете!

— Какая разница? Там, где Торбьерн обретается ныне, его тело сохранно и невредимо. Правда, нельзя сказать, будто телу приходится сладко в адском пламени, однако это лишь распаляет жажду мести. Близ хижины тебя выручила чистейшая случайность, Родриго, — и небольшое содействие с моей стороны. Тварь, явившаяся в облике старой цыганки, науськала упыря вновь. Ты одолел и уничтожил его...