Убийство девственника
Шрифт:
– А если мне его не вернут?
– Не беспокойтесь, вернут.
Пожилой господин проводил Дебору до камеры хранения, посоветовал не терять квитанцию на багаж и ушел, не забыв пожелать ей удачи.
Оставшись одна, Дебора глубоко вздохнула и подумала, что мать, может быть, слишком примитивно смотрит на мужчин и наверняка преувеличивает опасности, угрожающие ее дочери. Потом, радуясь освобождению от багажа, она не торопясь поднялась по Сонной улице до пересечения ее с Почтовой, повернула налево, затем очутилась на Королевской, где долго не могла оторвать восхищенных глаз от витрин, и, оглядываясь на кокетливые наряды
– Вы ко мне обращаетесь?
Он заговорщицки подмигнул:
– Конечно к тебе, красотка!
– Но… я вас не знаю.
– Вот и познакомимся!
Кровь бросилась ей в голову.
– Оставьте меня в покое!
– Тише, тише… не сердитесь, мадемуазель. Досадно…
– Что вы хотите в конце концов?
– Сказать вам, что вы мне очень нравитесь.
– Но… вы меня никогда раньше не видели…
– Значит, это любовь с первого взгляда. Сейчас пойдем, выпьем чашечку кофе, потом погуляем, а там видно будет. Идет?
Дебора встала, непреклонная, как Божья кара, и начала дрожащим от гнева голосом:
– Всем же отступникам и грешникам погибель, и оставившие Господа истребятся…
Парень машинально повторил:
– …истребятся.
– Они будут постыжены за дубравы, которые столь вожделенны для вас, и посрамлены за сады, которые вы избрали себе. Ибо вы будете как дуб, у которого лист опал, и как сад, в котором нет воды…
Прохожие в удивлении останавливались, а Дебора тем временем заканчивала.
– Так сказал Исайя.
Местный Дон-Жуан, смущенный вниманием прохожих, медленно зеленел от злости:
– Брось, детка. Хватит уже, посмеялись. Давай, вали отсюда!
Он схватил ее за руку и хотел подтолкнуть, но Дебора вырвалась:
– Оставьте меня в покос!
Хохот пробежал по толпе, когда парень попытался взять ее за плечи, а Дебора, решив, что всякому терпению бывает предел, ударом кулака расквасила ему нос. Взыв от боли и зажав руками переносицу, ловелас отступил под улюлюканье зрителей.
Какая-то женщина поздравила девушку с победой; Дебора воспользовалась моментом и спросила, как пройти на улицу Провидения.
– Это совсем близко. Перейдете через канал и попадете на площадь Леса, там и начинается улица Провидения.
Джонатан Фетини был на хорошем счету у городских католиков, так что они закрывали глаза на его принадлежность к протестантам. Религиозные дамы снисходительно прощали ему папистские увлечения и пользовались его услугами, когда нужно было подыскать нового работника в дом. Пасторы и кюре, не задумываясь, вверяли в его руки лучших овечек своего стада. Хотя ему было уже далеко за пятьдесят, Джонатан Фетини весьма любил иметь дело с женщинами, его постоянными клиентками. Став их доверенным, он был в курсе всех их маленьких секретов. Они же, считая его мудрым мужчиной, без стеснения
Когда Дебора постучала в дверь маленькой и уютной квартиры Фетини, последний был занят приготовлением легкого вкусного обеда, – нужно заметить, что Джонатан и к еде был неравнодушен. Он с сожалением убавил огонь на плите и поплелся открывать. Увидев на пороге красивую молодую девушку, Джонатан, открыв рот, на мгновение замер, но быстро взял себя в руки и спросил слащавым голоском:
– Чего желает мадемуазель?
– Я хотела бы видеть Джонатана Фетини.
– Это я. Чем могу быть полезен?
– А это я.
– Простите, мы знакомы?
Они удивленно на него посмотрела.
– Но я же приехала из Оспитале!
– А?
Фетини не понимал, почему сам факт ее приезда из какого-то неизвестного ему захолустья давал ей право отрывать его от приготовления обеда. Если бы на Дебору не было так приятно смотреть, он, без сомнения, захлопнул бы перед ней дверь, но она была красива, и он предложил ей войти. Девушка проскользнула в комнату и совсем растерялась при виде непривычной ей роскоши, что приятно пощекотало тщеславие Фетини. Он пригласил девушку сесть в удобное кресло. Она с радостью опустилась в него и уже было расслабилась, когда вдруг вспомнила слова пастора о том, что роскошь и комфорт – суть наиболее опасные ловушки, и тут же собралась с силами.
– Выпьете немного портвейна?
Сомнений не оставалось, и, еще не остывшая после сражения в саду, Дебора приготовилась к новой битве. Предвкушая победу, она сухо произнесла:
– Нет.
Фетини не понравился ее тон:
– В таком случае – что вы от меня хотите?
Она без слов протянула ему бумажку, врученную ей пастором, на которой был написан его адрес. Он бегло прочитал.
– И что?
– Мадам Пюже сказала моей матери, что вы могли бы найти мне хорошее место.
– Ах, да! Дорогая мадам Пюже… замечательная женщина… как воспитана… Подождите… точно… она говорила мне о девушке из Севси, которая… Вы хотите стать домработницей?
– Да.
– В протестантской семье, разумеется?
– Я не желаю служить язычникам!
– Конечно… но позвольте мне дать вам один совет: если вы хотите чего-то добиться, вам необходимо стать немного более лояльной.
Дебора не поняла слова «лояльной» и откровенно подумала, что ей предлагают согласиться на разного рода фамильярности, включая худшее. Чтобы избежать недоразумений, она решила сразу расставить точки над
– Послушайте, господин Фетини. Вы должны знать…
– Что именно?
– Четверть часа назад, в городском саду один юноша сделал мне сомнительное предложение.
– И что?
– Я врезала ему кулаком по носу, и он убежал, не получив того, чего хотел.
– Право?
– Я очень сильная, знаете?
– Не сомневаюсь. Только зачем вы рассказываете о своих подвигах? Они лишь заставляют меня задуматься о вашем дальнейшем поведении.
– Вот именно. Это для того, чтобы предупредить, что если и вы начнете мне говорить о вещах, о которых честная девушка не должна слышать, то тоже свое получите.