Убийца
Шрифт:
К юго-востоку от Верзы лежат сплошные поля с низкими холмами. Деревьев почти нет, а те что попадались, больше напоминали кусты-переростки. Рек совсем немного, а те несколько, что пытались преградить путь, ничем не отличались от крупных ручьёв. В общем, пересекая журчащие потоки лошади лишь замочили копыта.
Больше проблем доставляли те самые холмы. Возвышения хоть и не могли похвастаться размерами, но иногда имели весьма крутые склоны, поэтому приходилось объезжать препятствие. А всякая задержка в наших условиях могла иметь
Кору, который ехал рядом со мной, то и дело оборачивался и его пухлая физиономия отражала беспокойство и сомнение. Судя по тихому бурчанию, шпион никак не мог поверить в то, что мы сумели оторваться от преследователей. Тут я мог с ним согласиться: всё это путешествие доказывало, что одни неприятности меняются лишь другими, хуже предыдущих.
– Что будем делать, когда доберёмся до Сингалона? – спросила принцесса. Похоже Вайолетта уже не сомневалась в благополучно завершении путешествия. – Честно говоря, я не очень много знаю про это королевство.
Ну да, теперь-то все эти непонятные прорехи в образовании получили своё объяснение. К чему тратить лишние силы на подменыша, чей смысл жизни заключается лишь в исполнении роли истинной принцессы? А забавный вышел бы разговор у Вайолетты с папашкой.
– И нечего там особо знать, - я ухмыльнулся, вспоминая о своём пребывании в Сингалоне. – Государство – беднее не придумаешь. Выращивают в основном картошку, её же едят и продают.
– И контрактов хороших не получишь, - поддакнул Кору. – Зато стража ловит братву не за страх, а за совесть. Думаю, их царь согласится нам помочь. Всё же он всегда выступал против Гуннланда и дружил, как с Верзином, так и с Фернимаром. А после можно через Портейн и Коронаст вернуться в Фернимар.
– В Портейне я бы задержался, - сказал я и заработал заинтересованный взгляд Кору и подозрительный – Вайолетты. Сигон всё это время просто смотрел вперёд и не проронил ни слова. – Хотя бы на пару дней.
– Посмотрим, как всё обернётся, - шпион совершенно искренне вздохнул. – Иногда в башку приходят всякие дурацкие мысли и идеи.
Мы миновали чахлый лесок из полусотни скрюченных деревьев и некоторое время скакали вдоль узкого мелкого озера. На другом берегу водоёма стояли покосившиеся дряхлые дома и торчали палки, на которых сушились рыболовные сети.
Наверное, конский топот привлёк внимание местных обитателей, потому что из домиков выбралась пара в серых рубахах до колен и соломенных шляпах. Один даже махнул нам рукой. Вайолетта помахала в ответ. Больше никто глупостями заниматься не стал.
– Ну вот не нравится мне всё это, - пожаловался Кору, который продолжал ворочать головой так, словно пытался размять шею. – По всем правилам эти говнюки должны были пустить за нами все свои силы. Почему я их до сих пор не вижу?
– Сильно переживаешь? – поддёрнул я спутника. Тем не менее я и сам хорошо понимал, что отсутствие погони может быть, как хорошей, так
– Сильно, - признался Кору. – Не требуется много ума, чтобы сообразить, какой дорогой мы поедем. А у чёртовых гуннов вполне достаточно сил, чтобы разделиться.
– Думаешь, устроили засаду?
Толстячок шмыгнул носом. Вайолетта слышала весь наш разговор, и он ей точно не понравился.
Тем не менее, ещё оставался шанс на то, что мы просто сгущали краски. Впереди уже появилась Одинокая гора – конусообразный холм, на вершину которого вела узкая крутая тропа. С плоской верхушки можно было рассмотреть почти всю огромную равнину, а в ясный день, даже различить самые высокие шпили Верзы.
В давние времена, когда по равнинам Верзина ещё шастали кочевники, верхушку Одинокой использовали, как наблюдательную площадку. Там даже построили небольшую башенку. После кочевников полностью истребили, а наблюдательный пост забросили. Со временем постройка рухнула, оставив только груду поросших кустарником камней.
Я хотел предложить Кору немного задержаться и осмотреть окрестности с вершины. Много времени это бы не отняло, но позволило бы уже со спокойной (или нет) душой продолжить путь.
Предлагать ничего не потребовалось.
Стоило приблизиться к холму-переростку, как скачущие впереди монахи остановились. Они переговаривались и почему-то указывали на землю.
– Что случилось? – в голосе принцессы ощущалась тревога.
– Сейчас узнаем, - Кору махнул мне рукой. – Давай со мной.
Единственным, кто оказался рад нашей остановке, так это Уркаган. Он ронял клочья пены и укоризненно косил на меня глазом. Конёк явно устал, но угроза стать колбасой не позволяла ему расслабляться.
– Следы, - сказал предводитель монахов, когда мы спросили в чём дело. – Следы копыт. Их очень много и все – недавние. Уходят вон туда.
Ну да, чтобы так изрыть землю тут должна была проскакать не одна сотня всадников. И их след уводил аккурат за Одинокую. А раздавленная трава выглядела совсем свежей.
– Засада, - уверенно сказал монах и провёл ладонь по бороде. – Я знаю это место: сразу за горой дорогу опускается в низину. Стоит туда съехать и врагу останется лишь расстрелять нас из луков.
– Так я и предполагал, - проворчал Кору и повернулся ко мне. – А если обойти этот чирей с другой стороны?
– Там – болота и идут они аж до самого Сингалона. – я ощущал сильную усталость. – Я же тогда не просто так сказал: прижмут к склону – хана.
– Возвращаемся, - Нарим решился. – Чёрт с ним, с этим Сингалоном. Попробуем что-нибудь другое.
– Думаешь, они не предусмотрели такой вариант? – спросил я, абсолютно уверенный в обратном. – На что поспорим? Зуб даю, они пустили псов по следу и особо не торопились, чтобы мы успели забраться в жопу поглубже.