Чтение онлайн

— Нам сейчас остается только ждать, Дэви.

Дэви изучающе смотрел на Эллери, привлеченный даже не словами — интонацией. Уж что он там прочитал на лице Эллери, неизвестно, но после этого шагнул к кровати и улыбнулся отцу:

— Мы еще своего добьемся, папа.

— Конечно, сын.

— Не пора ли вам обоим немного поспать? — предложил Эллери. — А я дождусь тут мистера Хауи.

— Только держите его от меня подальше, — сказал Дэви. — Пойдем, Линни, знаешь ведь — ни одной женщине еще не удавалось удержать мужа мешками под глазами.

Спать надо. Я тебя уложу.

— Правда, Дэви?

Он ее чмокнул, и она на мгновение прильнула к нему.

— Спокойной ночи!

Оставшись вдвоем, Эллери и Баярд немного помолчали. Наконец Эллери разлепил губы:

— Курить хотите?

— Это будет несколько затруднительно, мистер Квин.

— Обслуживание обеспечу.

— Тогда… спасибо.

Эллери вставил сигарету Баярду в рот и поднес спичку. Баярд затянулся и, откинув голову на подушку, медленно выдыхал дым.

— Вот так-то… он меня третирует… Это недостойно.

— Знаю, Баярд. — Эллери снова поднес ему сигарету.

— Мистер Квин, вы ведь взвалили на себя всю эту кучу проблем из-за моего мальчика, так?

— И из-за Линды. — Эллери взял сигарету.

— Спасибо… Я понимаю, что вы во мне не уверены. Ну то есть… я это или нет.

— Понимаете?

— Я вас не упрекаю. Факты делают из меня лжеца даже в моих собственных глазах.

— Не все. Некоторые.

Баярд сдвинул свои седые брови.

— Мы ведь еще не все рассмотрели, — сказал Эллери. — Например, сегодня вечером обнаружились новые факты.

— Да, я об этом думал… Хочу вам кое-что поведать, мистер Квин.

Эллери кивнул и опять поднес сигарету к губам Баярда.

— Сегодня со мной кое-что произошло. После того как Хауи приковал меня к кровати и оставил здесь одного.

— И что же?

— До того момента, признаю, у меня совсем не было надежды. Может быть, я боялся надеяться.

Эллери еще раз кивнул понимающе.

— Когда вы мне объяснили по дороге сюда из тюрьмы, что это значит для моего сына, я очень хотел помочь, но не ради себя, как я тогда и говорил, а ради сына.

— Вы сказали, вы не уверены, что хотите выйти на свободу.

— Да. — Баярд закрыл глаза. — А сегодня, сейчас, я уже не уверен, что не хочу.

— Вы почувствовали вкус свободы.

— Ну… — Баярд открыл глаза и криво усмехнулся. — Это не то, что можно и правда назвать свободой. По крайней мере, я это воспринимаю не так. Да, я сейчас в доме, и на окнах нет решеток. Зато у меня за спиной неотлучно торчит Хауи — он ест со мной, спит со мной в одной кровати… Это не так-то отличается от тюрьмы, как вы думаете, мистер Квин?

— Я вообще об этом не думал в таком смысле, но понимаю, о чем вы говорите. А что же сегодня, Баярд?

— Сегодня у меня раскрылись глаза. Когда Хауи защелкнул на мне эти наручники, он что-то со мной сделал, мистер Квин. В первый раз я захотел на волю. И в первый раз испугался. Испугался возвращения. Совершенно внезапно я понял, что

страшно хочу свободы. Я изо всех сил старался не потерять голову и не устроить сцену. — И он напряг руки, так что сталь сильно врезалась ему в запястья. — Есть ли надежда? — Баярд почти кричал. — Мистер Квин, скажите, есть хоть какая-нибудь надежда?

Бесконечно долгую секунду Эллери изучал его лицо.

— Да, — наконец ответил он. — Надежда есть.

Глубоко запавшие глаза загорелись — на этот раз не проблеском, а ровным отсветом внутреннего огня.

— Встреча с Габриэль Боннэр, — сказал Эллери, — вполне может переломить дело. То, что певица сообщит нам завтра, я думаю, имеет решающее значение.

Баярд облизал губы.

— Я знал, что сегодня вы натолкнулись на серьезные факты, но я не вижу…

— Не видите? — Эллери улыбнулся. — Вы не ухватываете важность того, что должна рассказать мисс Боннэр?

— Но как же? Я ведь не знаю, что именно у нее…

Эллери еще раз дал ему затянуться.

— Я могу ошибаться, существует дюжина других объяснений, которые никуда нас не приведут. Давайте подождем, Баярд. Вы ждали двенадцать лет, сможете подождать еще денек.

Когда детектив Хауи осторожно вошел в дверь, Эллери встал и протянул руку ладонью вверх.

Ни слова не говоря, толстяк положил на ладонь ключи от наручников. Щеки у него студенисто подрагивали, а в маленьких глазках был испуг. Платок на шее взмок от пота.

— Я так понимаю, мистер детектив, — негромко проговорил Эллери, согнувшись над запястьями Баярда, — что ваш босс сказал вам пару ласковых.

Толстяк что-то промычал невразумительно.

— Хорошо, Хауи, — сказал Эллери уже из дверей, — я думаю, вы освободитесь от этого неприятного вам задания очень и очень скоро. Спокойной ночи.

На следующий вечер перед домом Тальбота Фокса остановился седан шефа полиции, и из него, с неумелой помощью Дейкина, вышла высокая женщина с впалой грудью и в черных одеждах. Пока она вместе с Дейкином приближалась к веранде, напряженно ожидавшая группа осознала, что она уродлива почти до гротеска. Но за таким типом гоняются портретисты, и действительно, в лучшую свою пору Габриэль Боннэр позировала многим знаменитостям по всему миру. Свою уродливость она несла как красоту.

Выдающаяся женщина — вот первое, что подумал Эллери.

При встрече особой неловкости не возникло, поскольку оказалось, что Габриэль Боннэр ни с кем не была лично знакома из семьи своей покойной подруги. Она холодновато держалась с Баярдом, любезно — с Линдой, а прекрасную фигуру Дэви в военной форме удостоила одобрительного взгляда.

— А это, — хриплым голосом проговорила она, — это супруги Тальбот Фокс?

Эмили занервничала.

— Джесси так хорошо о вас говорила, мисс Боннэр.