Убить судью
Шрифт:
– Давай, давай, давай, умывайся, что ты так долго соображаешь?!
Я пошел в ванную.
– Так что, мы уже днем домой поедем?
– Какой домой! Я пока не заживу, домой не поеду! – Хот-Дог дул под гипс и кряхтел. – А, чешется! Стержень есть, ручка? Надо что-то просунуть!
– На улице травинку найдем со стеблем! Потерпи до улицы. – Пепси с отвращением смотрел на Хот-Дога.
– Не чеши! Быстрее заживет! – Наташа стала рыться в своих сумках, нашла помаду и принялась подкрашиваться.
– Днем, спрашиваю, домой? –
– Ты что, ты думаешь, мы его сразу за завтраком и убьем, что ли? Мы будем следить, выясним его распорядок, надо убить так, чтобы никто не видел, по-тихому.
Я вышел из ванной и стал соображать, что надеть, чтобы выглядеть не так, как вчера. Я не любил ходить в одном и том же. Новый день, новая одежда. Тогда есть какой-то смысл, что это новый день, а старый закончился.
– А я думал, мы его показательно грохнем, так, чтобы это было сразу понятно, за что и кто.
Пепси задергался.
– Да, надо как-то и самим не спалиться, но чтобы и все вокруг ужаснулись, а то чо так?
Хот-Дог тоже стал соображать.
– Можно, кстати, оставить записку, типа: «Не суди, да не судим будешь»!
– Или можно выкачать у него кровь и закачать ее в футбольный мяч, и оставить рядом с телом! – Пепси видел много хард-кор-триллеров, и его предложение как раз укладывалось в самую модную струю голливудских ужастиков.
– Да ну, а вдруг он спидозный, кровь его еще трогать.
– С чего это он спидозный, он же спортсмен!
– Ха, ну и что, что спортсмен, в Европе СПИД, знаешь, уже как для нас насморк! Никто особо не парится, пьют таблетки с горячим чаем, и все!
– Нет, ну в спорте же их ограничивают, не всех допускают!
– В Европе никто никого ни в чем не ограничивает, поэтому так много там спидозных. Просто там о них заботятся и особо не расстраивают, все разрешают, и футбол судить, и даже мэром города можно стать. Вон, я слышал по телевизору, где мэр гей, там лавпарад, а если гей больной, то он уж отрывается по полной, ни в чем себя не ограничивает и всем повеселиться дает. Балы, вечеринки, каждую неделю устраивают!
Пока Пепси и Хот-Дог спорили по поводу крови потенциально ВИЧ-инфицированного проживающего в Европе судьи, я смотрел на Наташу. После подкрашивания губ она перешла к ресницам, – слюнявила ватные палочки, терла ими у края глаз, а потом проводила щеточками, закрашивая ресницы в тот же цвет, который у них и был.
– У тебя ресницы того же цвета, что и тушь, зачем ты их красишь?
– Для уверенности. Косметика не делает женщину красивее, косметика делает женщину уверенней в себе.
– Не переборщи.
– Что, слишком ярко?
– Слишком уверенна.
Наташа обернулась и посмотрела на меня, как гадюка. Да, точно, как гадюка из программы о животных. Больше я гадюк нигде не видел, только по телевизору и здесь,
Наконец мы спустились на завтрак, красивая и уверенная Наташа, все тот же Пепси, Хот-Дог с чешущимся гипсом на руке, и я, чистый и в новой футболке фирмы NIKE с картинкой взрывающегося телевизора и надписью: «Burn your TV! Just do it!»
Теперь уже мы поступили как опытные отдыхающие. Мы сделали несколько ходок к столу с едой, и каждую тарелку использовали под отдельное блюдо. Мы даже учли тот факт, что если поставить тарелку с едой на стол, этот стол можно не сторожить, за него и так никто не сядет.
– Мы должны не просто есть, – сказала Наташа, допивая кружку турецкого пива. – Мы должны смотреть. И давайте договоримся сразу: даже если он будет с ребенком или с двумя, это нас не остановит, да?
Хот-Дог и Пепси кивнули.
– А чо, Пепси, как думаешь, у нас в городе икру кому можно толкнуть… черную?
– По заведениям можно…
– По каким?
– В «Ривьеру»… так… больше-то и нет никаких… У нас, видишь, город молодой, икра для более старшего поколения, а наши ровесники, они бы с удовольствием наркотики покупали, тем более наркотики дешевле, а эффект тот же самый…
– Мне икра очень полезна, кости срастутся быстрее, и сухожилие выпрямится!
– Икру я могла бы продавать. К моим клиенткам когда иностранцы приезжают, они всегда им столы накрывают… я же еще и перевожу им за столом, пока у них до постели не доходит. Они не экономят, тем более когда встает вопрос о возможности эмиграции. Иностранцы очень любят икру. А что ты спросил?
– Да так, страна морская, может, с кем договориться…
– С кем ты тут договоришься, ты же английский не знаешь!
Наташа резко изменилась в лице, спряталась за кружку с пивом и прошипела:
– Вот он!
Мы, нарушая все правила шпионского поведения, одновременно повернулись на судью.
– Да, высокий, худой, лысый…
– Это он? – первым засомневался Хот-Дог.
Да, экран и жизнь – разные вещи. Я всегда так обламывался, – по телевизору нравится певец, а на концерт схожу, – все! Жизнь портит людей с экрана, искажает… Поэтому я даже сомневаться не стал, – высокий, худой, лысый – что еще надо, тем более Наташа все разузнала, и мы его ожидали…
– В Интернете написали, что он сюда всей семьей приехал… на две недели… вчера…
Так вот почему Наташа нас готовила к преодолению жалости, – она знала, что он тут с семьей!
– Пока один… – Пепси начал есть и перестал пялиться на судью. – Никуда не денется, две недели… отлично, надо будет его перед самым отъездом чпокнуть!
– Что, две недели ждать? – Мне тут не хотелось проводить целых две недели, и я завозражал.
– Изучим его распорядок, ждать не обязательно, главное не спалиться… – Наташа как-то зло смотрела на судью и шипела. Вот не думал, что девушка так проникнется футболом.