Убить шамана
Шрифт:
— Дед, — прошептал я. — Дед… Хенаро чуть повернул ко мне голову и глазами показал, чтобы я подошел и сел рядом.
— Как ты?.. — спросил я, садясь рядом на небольшой стул.
В ответ он едва заметно улыбнулся, отнял от груди руку и погладил меня по волосам.
— Бывало и лучше, Анхель…
В этих словах звучала какая-то обреченность. Спокойное, сдержанное отчаяние человека, приготовившегося встретить неизбежное и абсолютное несчастье.
— Лихо, ты оставишь нас? — сказал дед, обращаясь к матери, не поворачиваясь в ее сторону.
Та, не сказав ни слова, вышла,
— Дед, вы переехали сюда. Зачем?..
— Тебя всегда интересовали мелочи, — пошутил дед.
Действительно, где мы находимся и что с нами происходит — это для Хенаро всегда было «мелочью». Наша истинная жизнь — там, в пространстве сновидений. Какая разница, где мы находимся физически?
— Господи, дед! — прошептал я. — Как я рад! Увидел тебя — и сразу стало легче… Я совершенно запутался. Совершенно запутался.
— Ты не виноват, — спокойно ответил Хенаро. — Ты не виноват.
— Но как мне быть? Помоги… Есть что-то, чего я не знаю?
Мне страшно было спрашивать Хенаро об отце напрямую. Ведь если мои догадки верны, то, значит, они долгое время меня обманывали. Он обманывал. А допустить это, думать так… Нет, пусть сам мне все расскажет. Все, что считает нужным.
— Все мы чего-то не знаем, — уклончиво ответил Хенаро.
Я насторожился:
— Но ведь есть что-то, что мы должны знать…
— Я всегда считал, что было бы лучше, если бы тебе не пришлось узнать об этом. — Хенаро отвел глаза в сторону и уставился в окно — задумчивый, напряженный, но при этом внутренне спокойный.
Лгали… Точно — лгали. И это его молчание в ответ на мой вопрос. Что может быть красноречивее такого молчания?!
— У меня мало времени, Хенаро, — сказал я, с трудом пряча свое негодование. — У меня есть миссия, которую я должен выполнить. Так ты скажешь мне о том, что мне «было бы лучше не знать»?
— Миссия… — протянул дед и через секунду добавил: — Хочешь изменить мир.
Это словосочетание, предельно точно обозначавшее суть моих мыслей и чувств, прозвучало в устах Хенаро как неопровержимый факт. Словно он знает все, что происходит в моей голове. Наверное, это должно было меня обрадовать, но нет — стало еще неспокойнее и тяжелее на сердце. Неприятное чувство от осознания того факта, что за тобой бессовестно шпионят, нарастало во мне с новой силой.
— А что в этом плохого?! — меня захлестнула волна раздражения. — Да, я хочу. Я хочу изменить мир!
Хенаро снова посмотрел на меня своими большими, уставшими глазами.
— Анхель, есть реальность сновидений, — уверенно сказал он. — Мир, в котором ты обладаешь силой. Этот мир — твои сновидения. А есть другой мир — вокруг, где ни у кого нет силы…
— Нет силы? — перебил его я.
— Нет силы, — подтвердил дед. — Ведь, прикладывая силу, ты никогда не знаешь, каким будет результат. Потому что тысячи, миллионы людей в этот же самый миг прикладывают свои силы. И все их действия накладываются друг на друга. Эти силы сталкиваются, находят одна на другую, одна к другой…
— Ты хочешь сказать, что сила каждого из нас в этом
— Она возвращается к тебе неким результатом, но это не результат твоей силы, это результат мира. Твоя сила только исходит. Возвращается к тебе иное… Этот мир — хаос, Анхель. И пока люди не объединятся, они ничего не смогут сделать.
— А они не объединятся… — добавил я, ощущая жгучую боль внутри.
Я думал в этот момент о себе и о тех, кого до сих пор считал своими близкими, — о своих родных, единомышленниках и друзьях. О всех тех, кто теперь стал для меня врагом, оказался по ту сторону баррикады.
— Они не объединяются, — тихим голосом поправил меня Хенаро и повторил, словно бы хотел, чтобы я лучше это понял: — Не объединяются.
— Но разве нет другого пути? — я недовольно пожал плечами. — Разве людям обязательно объединяться между собой? Разве путь к цели просветления — это лишь внутренний труд человека, самосовершенствование? Разве чудо невозможно?! Нет?!
— Поль любил это слово — чудо, — прошептал Хенаро.
Я встрепенулся, ожидая, что Хенаро наконец расскажет мне о моем отце. Хоть что-нибудь… Но нет, он молчал.
У меня пересохло в горле.
— И он нашел способ? — буквально прохрипел я.
— Способ? — повторил за мной Хенаро. — Это стоило ему жизни.
Мои губы задрожали:
— Но он нашел его, да?
— Это стоило ему жизни, — повторил дед. И вдруг я с новой, еще большей силой ощутил недоверие к словам Хенаро.
— Но почему я ничего об этом ничего не знал?
— Тебя тогда еще не было, — сдержанно ответил Хенаро.
— Но я же вернулся потом из России, после обучения, ты мог бы мне сказать…
— Тебя совсем еще не было, — прошептал он.
— Как не было? — я не понимал, что он имеет в виду. — В каком смысле не было? Это не когда я уезжал… Но когда же в таком случае?
— Я сказал, — ответил Хенаро.
— Это было еще до моего рождения?! — я чуть не задохнулся от волнения.
— Теперь ты знаешь, — ответил Хенаро. — Поэтому я и забрал тебя у Поля.
В моей голове все спуталось. Я уже ничего не понимал. Мой отец умер еще до моего рождения?.. Поль?! Но я же его видел своими глазами на протяжении почти двадцати лет! Что за бред? Разве такое может быть?!
И пока я метался внутри собственной головы от одной мысли к другой, пытаясь хоть как-то сопоставить известные мне факты со словами Хенаро, он продолжил:
— Белые люди говорят, что есть белые и черные шаманы. Я не знаю, что это. Но есть разные шаманы, это правда. Одни верят в реальность сновидений, другие — в то, что жизнь — это сновидение.
— Я не понимаю…
— То, что мы видим во снах, колдуны видят наяву, — продолжал Хенаро. — И то, что они видят, — это духи умерших, духи, которых эти колдуны считают божествами. «Духи умерших — вот сила, которая истинно царствует в этом мире. И с каждым днем, с каждым часом их становится все больше и больше!» — это скажет тебе любой колдун. Один из них рассказал об этом и твоему отцу.