Убить Ланселота
Шрифт:
Стрелок сдался. Эволюция животного мира Террокса проносилась перед его глазами. С постыдным равнодушием Истессо взирал на то, как птицы обрастали перьями, а флора осваивала извращенные способы покрытосеменного размножения. Голосеменные патриархи роптали, осуждая новомодное бесстыдство, но молодежь не сдавалась. Груши и арбузы заполняли Террокс.
Динозавры размножились, а потом вымерли в одночасье. Причиной тому была простуда – Создатель забыл закрыть на ночь форточку.
Время действительно не играло роли – иначе безумное чаепитие растянулось бы на века. По внутренним
– Сам понимаешь, к тому времени, как появились люди, я порядком подустал. Смотри: тетушка Зинаида Григорьевна с внуками. Первая обезьяна, сбившая с ветки яблоко палкой. Снова Зинаида Григорьевна. Стоянка древних людей. А вот лучший кадр – первобытнообщинный строй сменяется рабовладельческим.
Альбом следовал за альбомом.
– Это уже новейшая история. Полюбуйся – момент твоего рождения. Агриппия, Грошдество, комета в небе. 0дна из лучших фоток в альбоме. Комету, кстати, так и не вернули.
По лбу Хоакина пошли складки:
– Всегда думал, что комета – это лишь легенда…
– О нет. Самая что ни на есть настоящая. А вот смотри: это Урболк. Правда, красиво?
Хоакин заинтересовался:
– Урболк? Где это – Урболк? Я что-то такое слышал.
– В Аларике, у варваров. Короли Террокса, так называемая Дюжина, любят собираться там, чтобы устроить пирушку. Решить кое-какие вопросы, принять в клуб новичков… А вот и они сами.
С сосредоточенным видом Истессо рассматривал дюжинцев. Обнимающегося с Изабеллой Махмуда, короля Лира и его преосвященство, сидящих за шахматной доской. Шарлатана.
– Ну-ка, ну-ка, – забормотал стрелок, придвигаясь поближе. В носу засвербело. – Можно поближе? И вот эту тоже, с шарлатаном Бизоатоном.
– Пожалуйста, смотри на здоровье. Знакомого кого увидел?
Создатель вытащил из альбома карточки, положил перед Истессо. Взгляд Хоакина перебегал с одной фотографии да другую.
– Вот здесь только что была комета. Тут, – палец стрелка указал на первую фотографию, – она есть, а тут – нету.
– Да, да. Я уж думал, засветил карточку.
– А вот здесь она снова появилась, – благоговейно прошептал Хоакин. – Видишь, Господи? У его магичества Бизоатона в руке.
Они переглянулись.
– Жемчужина.
– Жемчужина, – подтвердил Хоакин, морща нос. Зуд становился нестерпимым.
– И передал ее шарлатану верховный жрец. Вон, гляди, руку тянет… Эй, эй! Ты что?
Сдерживаться не было мочи. Хоакин обеими руками зажал себе нос, но было поздно.
– Апчхи!
Жемчужный коридор закружился перед глазами, распадаясь на туманные пряди, Пряди свились радужным водоворотом, выталкивая Истессо в реальный мир – полный жизни и радости, чудесных приключений.
Промелькнула дверь в лабораторию. Из-за нее доносился перестук косточек-монад, и приятный тенорок напевал:
Ах, демиургия, плевое дело. И мне уж порядком оно надоело: Миры сотворяю из рома и вин, Из хлеба, селедки и спелых маслин.Создатель
Глава 11
СЕРТИФИКАТ ЧЕСТНОГО ЧЕЛОВЕКА
Утреннее солнце заглянуло в окно отшельничьей хижины. Робко коснулось висящего на стене гобелена. Вытканный на полотне единорог фыркнул и стукнул копытом. От этого звука проснулся Истессо.
В жизни разбойничьего капитана ничего и не изменилось. В Терекоке тоже нашлась хижина, а уж Маггара постаралась, чтобы она оказалась неотличима от своей деревудской предшественницы. Лиза и Инцери помогали как умели.
Салфеточки, пледы на лежанке, горка разномастных полушек.
И гобелены.
Стрелок лежал на спине, рассматривая закопченный потолок. Лиза посапывала рядом, уткнувшись носом в плечо разбойника. Медленно – очень медленно – Хоакин протянул руку и взял лежащую на столе книгу в черной обложке. Одной рукой листать было неудобно, но вторую руку нельзя было высвободить без того, чтобы не потревожить спящую девушку.
«Календарь гостей Деревуда на август».
Сегодня должна появиться компания веселых монахов. Странно, что прогноза на завтра нет. Быть может, завтра спокойный день?… Вряд ли. В лесной жизни не бывает спокойных дней.
В квадратике, посвященном сегодняшнему дню, оставалось пустое место. Вдруг прямо на глазах там расплылись строчки.
«Доннельфам. Состязание лучников. Посетить обязательно»
Последнее предложение было подчеркнуто двумя жирными линиями. Хоакин вздохнул.
Выбираться из теплой постели не хотелось. К сожалению, стрелок до сих пор не знал, что творится в городе. Что планирует разгневанный герцог, что собирается предпринять его преосвященство. Каковы настроения среди обывателей. Лес лесом, но стрелки же не на необитаемом острове живут. О планах врага лучше узнавать из первых рук. А спорить с черной книгой – себе дороже.
Хоакин выскользнул из-под одеяла. Фуоко спросонья поймала его руку и прижала к груди.
– Возвращайся к обеду, – прошептала она, не открывая глаз. – Я черники наберу. Любишь чернику с молоком?
– Очень.
– Пока, любимый! Долго не ходи.
– Чудесных снов, милая.
Он поцеловал Лизу, оделся и вышел. Тальберт уже ждал на опушке.
– Меч не берешь? – спросил он вместо приветствия. – А то смотри…
– Шпаги хватит. Я же не зверей убивать отправляюсь.
Ойлен кивнул.
– Глинни Ус сказал, что будет охранять лагерь. У него появилась новая задумка – с зеркалами и сигнальными веревками.
– Ерунда, – отрезал Хоакин. – Деревудские умники все время возились с зеркалами. Старо как мир и совершенно бесполезно. Ну что, идем?…
– Идем.
На всем протяжении пути в Доннельфам они молчали. Несмотря на репутацию шута, Ойлен последние дни бывал очень мрачен. Сам он объяснял это особым видом ревматизма, обостряющегося, когда приходится сидеть на месте. Хоакину тоже разговаривать не хотелось. Все мысли занимали последние записи в черной книге.