Чтение онлайн

— Мы предполагали, что сейчас тридцать девятый, — ровным голосом сказал Дон Денни. Даже в этих обстоятельствах голос его звучал абсолютно спокойно.

— Дату я установил легко, — сказал Джо. — Еще в своей квартире в Нью-Йорке. Там оказалась газета. Вчера было двенадцатое сентября тридцать девятого года. Сегодня, получается, тринадцатое. Французы утверждают, что прорвали линию Зигфрида.

— Обхохочешься, — сказал Йон Илд.

— Я надеялся, что вы, поскольку вас много, задержались в более позднем времени. Да, ничего теперь не поделаешь…

—

Ну, тридцать девятый, тридцать девятый, — раздраженно начал Фред Зафски. Голос у него был высокий и с визгливыми нотками. — Ладно, выяснили — и что дальше? — Он размахивал руками, как бы призывая остальных поддержать его.

— Спокойно, Фред, — сказал Апостос.

— А ты что думаешь обо всем этом? — повернулся Джо к Пат.

Пат только пожала плечами.

— И все-таки?

— Мы переместились в прошлое, — сказала Пат.

— Неверно, — сказал Джо.

— Что ты хочешь этим сказать? Что мы попали в будущее, что ли?

— Мы никуда не попали. Где были, там и остались. Но весь окружающий нас мир по какой-то причине — есть несколько возможных причин, — мир претерпел регрессивное развитие. Все предметы, вся реальность откатилась к предшествовавшим формам. К тем, которые она принимала пятьдесят три года назад. Впрочем, регресс может и продолжиться. Но меня интересует Рансайтер — были ли его проявленияс тех пор?

— Рансайтер лежит вон там, — сказал Дон Денни с необычной для него экспрессией, — мертвый как селедка. Это единственное его проявление.

— Мистер Чип, скажите, пожалуйста, — начала Фрэнси Спэниш, — у вас ни с чем не ассоциируется слово «Убик»?

До Джо не сразу дошел смысл вопроса.

— О господи, — выдохнул он, — да вы просто не можете отличить проявление от…

— Фрэнси видела сон, — сказала Типпи. — Она всегда их видит. Расскажи Джо свой убиковый сон, Фрэнси. Это она его так назвала, Джо. Убиковый сон. Она видела его прошлой ночью.

— Я так назвала его, потому что это на самом деле был убиковый сон, — сказала Фрэнси. Ее пальцы нервно сплелись. — Понимаете, мистер Чип, этот сон отличался от всех, что были прежде. Огромная рука опустилась с неба — словно рука Господа нашего. Неимоверная, как гора. Сжатая в кулак, подобный скале. Я поняла, что в этом таится наиважнейший смысл, что там, в кулаке, находится что-то такое, что повлияет на мою жизнь и на жизнь всех людей на Земле. Я ждала, когда пальцы разожмутся, — и они разжались. Они разжались, и я увидела, что скрывалось там…

— Аэрозольный баллончик, — сухо сказал Дон Денни.

— А на аэрозольном баллончике, — продолжала Фрэнси, — было одно только слово, огромными золотыми буквами, горящими как пламя: «УБИК». И ничего больше. Такое странное слово. А потом пальцы сжались, обхватили баллончик, и рука поднялась и скрылась в темных тучах. Сегодня утром я пошла в библиотеку, но в словарях этого слова не нашли, и никто не знал, что оно значит. Библиотекарь сказал мне, что в английском языке этого слова нет; есть в латинском, похожее

на него: «ubique». Оно значит…

— «Везде», — сказал Джо.

Франческа кивнула.

— Да, именно так. Но слова «убик» не существует, а именно его я видела в своем сне.

— Это одно и то же, — сказал Джо. — Просто разное написание.

— Откуда ты знаешь? — спросила Пат.

— Вчера я видел Рансайтера, — сказал Джо. Все уставились на него. — По телевизору. В рекламном ролике. Записанном им незадолго до смерти… — В детали Джо вдаваться не стал, и так все было запутано до невозможности.

— Ты потрясающий идиот, — сказала Пат.

— Объясни?

— Ты наверняка счел это проявлением мертвеца, да? С таким же успехом ты мог бы считать таким проявлением письма, отправленные перед смертью, или деловые заметки, или…

— Пойду попрощаюсь с ним, — сказал Джо. — Посмотрю на него в последний раз… — Он открыл дверь и, оставив всех, вошел в темное прохладное помещение мортуария.

Пустота. Ни души; пустой зал со скамейками, как в церкви, а в дальнем его конце — гроб, усыпанный цветами. Старинный орган в стороне, несколько складных деревянных стульев. Запах пыли и цветов; эта приторная, вязкая смесь показалась ему отвратительной. Подумать только, как много жителей Айовы приобщились к вечности в этих глухих бездушных стенах… Вощеные полы, носовые платочки, тяжелые черные костюмы… и прочее, и прочее — вплоть до медяков на глазах. И простенькие гимны на органе…

Он подошел к гробу и, поколебавшись, склонился над ним.

Кучка сухих истонченных костей и бумажный череп. Из глубины глазниц глаза, как высохшие виноградины, искоса следят за ним. Все усеяно истлевшими лоскутьями, лохмотьями — будто их нанесло сюда ветром. Будто труп пытался укрыться ими от наступающего льда… А теперь — абсолютная неподвижность, все замерло, все остановилось навсегда… таинственный процесс, унесший Венди и Эла, прокатился и тут. Много лет назад…

Остальные это видели? Или все произошло после отпевания? Джо отошел, с трудом поднял тяжелую дубовую крышку гроба — и закрыл гроб. Звук удара дерева о дерево прокатился по темному залу, но никто его не услышал.

Ничего не видя сквозь слезы, Джо выбрался из пропыленного тихого душного помещения на свет. Слабый предвечерний свет…

— Что-то случилось? — спросил Дон Денни.

— Ничего — сказал Джо.

— Ты там, наверное, сам себя напугал, дурачок, — сказала Пат.

— Я же говорю — ничего! — ненавидя ее, рявкнул Джо.

— Эди Дорн туда не входила? Вы ее там не видели? — спросила Типпи Джексон.

— Она куда-то пропала, — пояснил Йон Илд.

— Но она же была здесь, с вами, — сказал Джо.