Чтение онлайн

«Время – машина смерти.

Время – машина любви».

У меня часто звучат в голове строки его стихов...

Год назад Ринат разошлась с мужем – венгром. Сестра познакомилась с ним в Будапеште на блошином рынке, где торговала советскими елочными игрушками. В те времена она делала по десять челночных рейсов в год.

При разводе сестра отсудила у венгра дом и что-то еще, продала все это, сняла небольшую квартирку в тихом пригороде Будапешта и открыла ночной клуб. Я приехала к Ринат две недели назад.

Мы гуляли по новогодним проспектам, чуть припудренным снегом, рассматривали

огромные корзины с рождественскими подарками, говорили о чем-то, но были бесконечно далеки друг от друга, словно я не улетала из Иерусалима в Будапешт. И вдруг сестра сказала:

– Знаю, никогда не смогу заменить тебе брата, но ведь я тоже родной человек и очень тебя люблю. – В глазах ее сверкнули слезы (или огни новогодней иллюминации?).

– Почему ты говоришь мне это?

– У тебя такой потерянный, несчастный вид... Хочу помочь, но не знаю как...

– Несчастный вид? Может быть... Видишь в витрине серебристый игрушечный самолет?

– Да.

– Загляни в иллюминаторы. На креслах сидят люди, а стюардесса предлагает им вишневый сок.

– – Да, действительно, все – как настоящее.

– Мы мечтали с братом сделать такой же, но это было невозможно. У нас в магазинах игрушек продавались лишь самолеты с нарисованными иллюминаторами.

– – Потому вы стали делать кораблики с человечками?

– Ты помнишь?!

– Да... Вы всегда хотели куда-нибудь уехать, улететь, будто вам было плохо дома.

– Мы мечтали о невероятных, фантастических местах!

– Пока не выросли и не поняли, что хорошо там, где вас нет.

– Наоборот, где мы есть. Лучше там, где мы есть вместе! То есть были...

– Подарить тебе этот самолет?

– Нет! Он дорого стоит!

– Глупости! Я очень хочу сделать тебе подарок к Рождеству. Думала купить кулончик на золотой цепочке или перстень, но ты равнодушна к украшениям.

Ринат исчезла в игрушечном магазине, а я осталась возле стеклянной витрины. Брат говорил мне однажды, что когда-нибудь в моей жизни появится человек, который будет счастлив исполнить мои желания. Я могла подумать о ком угодно, но только не о сестре...

Она вышла через несколько минут с большой коробкой, перевязанной двумя лентами – розовой и голубой, Глаза ее лучились сумасшествием, слова сыпались восторженной скороговоркой:

– Продавщица спрашивает меня: «Вы для кого покупаете – для мальчика или девочки?» Отвечаю: «Для девочки». Она перевязала коробку розовой лентой. Тогда я сказала, что девочка любит голубой цвет, и мне добавили вторую ленту.

Я почувствовала, как Ринат одинока, – ведь, наверное, впервые за свою взрослую жизнь она что-то купила в магазине игрушек. Сердце мое наполнилось жалостью. Оно словно напоминало о несправедливости. Детские впечатления довлели надо мной все эти годы, затмевая собой настоящую Ринат.

Вечер мы провели в кафе. Впервые я была искренна с сестрой, потому что искренность – самая большая плата за доброту. Постепенно открывала ей себя. Чувствовала – сестра нуждается в этом, как в чем-то очень целебном. Видела, как Ринат пытается понять меня, постичь непостижимое.

Рассуждения в данном случае бесполезны, и я приводила примеры из жизни:

– Мы

познакомились с Рафи в бассейне. Через полчаса нашей беседы он включил телефон и заказал билет в Италию.

– Зачем?

– Венеция – самое романтическое место в мире. Я объяснила Рафи, что готова составить ему компанию на несколько дней, но о сексе не может быть и речи.

– Вот глупая! Он, конечно, сразу передумал и отменил заказ.

– Нет, наоборот – в Венеции Рафи снял два отдельных номера на разных этажах.

– Хорошо же ты его закрутила!

– Я никого не крутила, Ринат. Не умею крутить, да не хочу!

– Но ведь в тебя влюбился миллионер! Неужели ты не понимала, какие возможности открываются благодаря этому?

– Если действительно хочешь понять меня, не оценивай ситуации, не ставь себя на мое место, а просто слушай и воспринимай как есть. Мне трудно объяснить тебе, но я хочу это сделать... Может быть, впервые в жизни.

Видела, как сестра поборола обиду, словно проглотила разом кусочки сухаря. Я искала нечто очень образное:

– В Иерусалиме есть подземный туннель, его сделали древние ессеи за три тысячи пятьсот лет до того, как царь Давид захватил город и обратил его в иудейство. Через туннель в Иерусалим поступала вода из подземного источника, который находился за стенами города. Спустя восемьсот лет Израильское царство было разрушено ассирийцами, та же участь, несомненно, ожидала Иудею. Царь Хискиягу, который правил в то время, воплотил в жизнь три проекта по укреплению столицы Иудеи – Иерусалима. Одним из проектов было расширение туннеля. В семьсот первом году до нашей эры его начали пробивать двумя группами. Первая группа продолжала пробивать старый ход, а вторая пошла с обратной стороны горы. В какой-то момент евреи должны были встретиться... В скале, в кромешной тьме...

– Встретились?

– Конечно. Через четыре года.

– Наверное, они были хорошие математики.

– Математики?.. Может быть, но я больше верю в иррациональное начало их успеха. От их встречи зависела жизнь людей, дальнейшее существование святого Иерусалима. По-моему, они не могли не встретиться... Стояли по колено в воде, дробили каменные глыбы, молились Богу и верили. Верили... И вдруг услышали стук и голоса друг друга.

– Может, это красивая сказка?

– Нет, в конце девятнадцатого века, в тысяча восемьсот восьмидесятом году, турки нашли в туннеле каменный щит. На нем все это записано.

– Ты читала?

– Да. Щит хранится сейчас в Стамбуле в национальном музее.

– Почему в Стамбуле?

– Турки владели в то время Палестиной и все ценное, что находили, увозили к себе.

– Зачем ты рассказала эту историю?

– Мне кажется, мы тоже строим с тобой туннель. Идем навстречу друг другу, дробим камни, и я очень верю – встретимся.

– И тогда?

– Тогда наш с тобой Иерусалим не умрет. Не погибнет наш источник с чистой, живой водой. Значит, мы сохраним нашу дружбу навсегда. Я не люблю высоких слов, но не могу найти другого примера, более подходящего. Ринат, у нас нет с тобой ничего общего. Нас ничто не соединяет. Ничто. Но однажды будет проложен наш туннель. Твой и мой. Я очень хочу этого!