Чтение онлайн

На следующий день после переезда Фрэнк встретился с Далласом и обо всем ему рассказал. Даллас был изумлен. Он все никак не мог поверить, что Драмгул отдал приказ перевести Леоне на третий этаж, где обычно отводили камеры зэкам, которые или уже просидели несколько лет и ничем не запятнали свою репутацию или с самого начала были на привилегированном положении.

— Ну теперь ты, конечно, пасанешь, — сказал Даллас.

— Посмотрим, что будет дальше, — ответил Фрэнк, догадываясь, что речь идет о побеге.

— Если и дальше так пойдет, скоро тебя переведут в охранники, — сострил Даллас.

— Тогда

я тебе помогу, — отшутился Фрэнк. Даллас поковырял в носу.

— Ладно, — сказал он. — Шутки в сторону. Так рассчитывать мне на тебя или нет?

Но Фрэнк не успел ему ответить, к ним подошел Здоровяк. После матча Леоне видел его только мельком несколько раз в столовой.

— Хэлло, — хлопнул Здоровяк Фрэнка по плечу. — Ты еще не забыл, надеюсь, как мы обули тогда Грейвса?

Фрэнк засмеялся, повернувшись к Здоровяку. Лицо мулата светилось дружелюбной улыбкой.

— Да, тогда ты меня классно прикрывал, — сказал Леоне. — Если бы не ты, хреново бы мне пришлось.

— Да ладно прибедняться, — сказал Здоровяк. — Мы еще им засадим, будь уверен.

— Вот именно, — поддакнул Даллас.

— А я и не сомневаюсь, — сказал Фрэнк. Здоровяк захохотал.

— Только так, — сказал он.

Разговор происходил после полуденной проверки в общем зале, после чего заключенные обычно возвращались по своим рабочим местам.

— Ладно, я побежал, — сказал Даллас. — До вечера.

— Ты куда сейчас? — спросил Здоровяк Леоне, когда Даллас ушел.

— В котельную, — ответил тот.

— Ты что-нибудь там ремонтируешь?

— Да нет, просто кочегарю.

— А ты не хочешь получить работу в гараже? Я как раз сейчас новую команду набираю. А то трое у меня, что называется, уволились.

— А что такое? — спросил Фрэнк.

— Да ничего такого. Отсидели свое и освободились. Вот я и подбираю ребят посмышленнее. Ты тогда про тот мотор здорово угадал. Кто тебя научил?

— Да, старик один, — сказал Фрэнк.

— Ну так что?

— Я, конечно, согласен, — улыбнулся Фрэнк. — Моторы — это моя жизнь. Вот только кента жалко одного в котельной оставлять.

— Так я и Далласа беру, — сказал Здоровяк. — Разве он тебе ничего не говорил?

— Нет, — покачал головой Фрэнк. — Да я же и не с ним кочегарю.

— Ас кем?

— Да с нами за столом сидит, черненький такой, молоденький. Задиристый такой у него вид.

— А-а, помню, — сказал Здоровяк. — Он тогда на стадионе все за тебя болел. Все хотел на поле выскочить. Я тогда и вышел, его отстранив. Вроде ничего парнишка, я не против.

— О'кей, — сказал Фрэнк. — Тогда завтра мы придем. Сегодня поговорим с бугром и рассчитаемся.

Они расстались. «Может, и правда, — думал Фрэнк. — Все наладится?» После обеда он объявил Джону, что Здоровяк предлагает им работу в гараже.

— Жаль, — сказал Джон. — Я уже привык к огню. Здесь так тепло.

— Ничего, — усмехнулся Фрэнк. — Там будет еще жарче.

Казалось, и в самом деле наступили хорошие времена в тюремной жизни Фрэнка Леоне. Здоровяк взял его к себе на работу в гараж, а копаться в моторах для Фрэнка было любимым делом. Кроме того, взяв Леоне к себе на работу, Здоровяк

принял его и в свою компанию, где было семь мулатов, четыре негра, пять белых и два индейца, все — здоровенные спортивные парни. Команда Здоровяка по мощи не уступала команде Грейвса, а авторитет ее среди зэков был даже выше. Теперь Грейвсу и в самом деле не так легко было достать Леоне, почти все время находившегося в окружении парней из команды Здоровяка. И не то, чтобы Здоровяк отдал им приказ защищать Леоне от Грейвса, нет, парни сами, как-то стихийно, стали опекать его. Леоне всегда нравился простым честным ребятам, симпатизирующим таким вот, уверенным в себе, невозмутимым и независимым парням. Его авторитет возрос еще больше после одного разговора в гараже, когда в конце рабочего дня вся команда собралась вместе обсудить кое-какие междоусобные дела с другими группировками, одна из которых почему-то распродавала свое спортивное имущество: штангу, гири, два мяча, три пары боксерских перчаток. Ходили слухи, будто бы деньги собираются на побег.

— Но из «Бейкли» убежать невозможно, — возразил один из негров индейцу, принесшему слух. — С тех пор, как здесь засел Драмгул, — ни одного побега.

— Да, — подтвердил Здоровяк. — До Драмгула было на моей памяти три побега, а с ним — нет. Говорят, что вообще за всю его карьеру был только один побег, и после этого его отправили сюда, в это запущенное местечко.

— Интересно бы узнать, что это был за молодец, — сказал индеец, принесший слух о готовящемся побеге.

— Э-э, ребята, — довольно усмехнулся Даллас. — Да вы и не подозреваете, что этот молодец среди вас.

— Неужели ты? — тоже с усмешкой сказал ему негр, принимая слова Далласа за шутку.

— Да куда мне с моими короткими ногами, — ответил Даллас. — Но я и вправду не шучу. Вот он.

И Даллас показал на Фрэнка, рассказав о тех временах, когда они вместе сидели в «Олби». Фрэнк молчал.

— Это правда, Фрэнк? — спросил его Джон.

— Да, — просто ответил тот. — Я действительно убежал тогда, чтобы свидеться с отцом перед его смертью. Эта скотина Драмгул разрешил мне свидания даже с охраной.

— Драмгул — известная свинья, — сказал кто-то.

— Вот это да! — восхищенно сказал Здоровяк. — Я знал, что не ошибусь в тебе, Фрэнк!

Он хлопнул его по плечу так, что Леоне едва не повалился. Все вокруг засмеялись и тоже стали дружески похлопывать Леоне. Фрэнк скромно улыбался.

— Но расскажи, как тебе это удалось сделать?! — воскликнул Здоровяк, когда восторги слегка поулеглись.

— Ну-у, — начал Фрэнк. — Мне, конечно, немного повезло, там в «Олби» был один охранник, Джозеф. Помнишь его, Даллас?

— Конечно, помню, — ответил тот. — Он еще кур на кухне любил ребром ладони, по-каратистски, забивать. Мы должны бедную держать, а он ей по шее ладонью рубит.

— Так вот, этот Джозеф был очень на меня похож, такой же черноволосый, такого же роста, такой же в плечах и лицо, как у меня.

— Такое же невозмутимое, — усмехнулся Даллас. — Только в отличие от Фрэнка Джозеф был раб до мозга костей и шестерил в «Олби» перед всеми офицерами, а над нами, конечно же, издевался.

— Но, в отличие от меня, — продолжил Фрэнк. — Джозеф был близорук и носил большие очки.