Тыква
Шрифт:
А дома его ждал сюрприз. На две декады раньше намеченного срока в Столицу вернулся караван купеческих судов, капитаном флагмана которых был наследник господина Фемема и старший брат Мема — Фем. Собственно говоря, если бы Мем подходил со стороны главных ворот, праздничная суета в доме, повозки с подарками и прочие признаки возвращения торговой экспедиции с островного царства Ян-Ях предупредили бы его за две улицы. Но Мем заходил с тыла, поэтому поначалу не понял, что тут происходит, а когда понял, радостно заорал и помчался искать брата, мигом начисто забыв про все свои, а равно и государственные заботы и хлопоты.
Посыльному, принесшему письмо с печатью лунной кошки,
Была бы воля Нонора, он давно сделал бы на Бережке облаву (а если одой мало, то и по облаве каждый день), собрал бы всех тамошних дельцов и отправил их трудиться во благо отечества на каменоломни куда-нибудь подальше от Столицы, в Диамир или Парфенор. Не из каких-то там соображений Порядка и Справедливости, а просто для облегчения службы в Первой префектуре. Декады не проходило, чтоб на Веселом Бережку не случалось неприятности вроде убийства, грабежа, драки подпольных торговцев пьяным грибом или еще чего, обеспечивающего префектуру лишней работой. Но, если при старом Хозяине подвиги обитателей веселых кварталов чаще оставались внутренним делом этого маленького города в городе, то теперь Веселый Берег утратил прежнюю четкость своих границ и начал захлестывать Рабеж и близлежащие острова.
С гербом в виде лунного кота ситуация тоже слегка прояснилась. Посланный в государственный архив писарь разыскал целых три герба с лунным котом: из округа Гем, из округа Дэм и из Северной Агиллеи. Только буквы в вензелях везде были разными и с искомыми не совпадали, ну, да впрочем, это мелочи. Наследник мог вступить во владение недавно и поменял родовой вензель матери на вензель отца, или наоборот, в зависимости от того, чей род считал более достойным уважения, а до столичного архива сведения о перемене еще не дошли.
По-настоящему не нравилось инспектору Нонору вот что: у господина Ар. И. пропали два родовых слуги. Два. Не один. В то время как у Нонора в подвале только половина пропажи. Если пропал один, еще ничего, случайность. Два — уже система. Итак, где гуляет второй? Чем занимается? Не забрала ли его, предположим, Тайная Стража? И тот, который у Нонора, это второй или первый?.. Впридачу, высокорожденный собирался отказаться от слуги, попавшего в руки городских властей, и, соответственно, от всех дел, которые тот мог натворить за несколько дней в Столице и на Веселом Берегу. Если тарг подаст заявление о пропаже слуги в Первую префектуру, то избавит себя от всяких подозрений в глазах закона. За своего человека он заплатит штраф, а провинившегося слугу для наказания передадут ему же. То, что северянин подпишет при этом обязательство о наказании, мало что переменит в судьбе слуги — хозяин есть хозяин, наказание он исполнит, когда сочтет нужным. Может, завтра, а, может, через семьдесят лет, и не обязательно слуге для наказания быть живым… Отвертеться от ответственности самому и отвести опасность от родовых слуг высокорожденному проще простого.
Да и в целом, все, происходившее за последние дни вокруг Первой префектуры — беготня в военных сапогах по Веселому Берегу, воровство и регулярные мордобития на Чаячьем острове, убийства трактирщика и тайного агента, вовлечение в расследование такого дурня, как Мем, беспрекословным распоряжением последовавшее из самых высоких кругов, — это слишком мало было похоже на государственный заговор, подготовку переворота, очередного северного восстания или контрмеры к ним. Шум явно создавался и привлекал внимание. Шум рождал слухи и интерес среди городских обывателей. Шум
Во время этих неприятных раздумий Нонора и застал присланный северянином мальчишка. В записке, которую тот принес, значилось: «Если не сочтете за великий труд и любезно возжелаете оказать мне услугу, жду вас в начале вечерней стражи на Гостинной набережной у себя. Возьмите оружие. С почтением Ар. И.» И печать с лунным котом.
Через половину стражи у Хорька то ли кончилось терпение, то ли его призвал служебный долг, то ли еще что стряслось, но он прервал праздник самым невежливым и самым неподходящим для Мема образом. Он явился в дом и потребовал свидания.
— Я, может, слишком много на себя беру, — заявил он вызванному из столовой Мему, уже готовому дать незваному гостю понюхать свой кулак, — но я пришел вам напомнить, что на вашей ответственности государственный интерес. У господина Иля… — тут последовала многозначительная пауза, — есть еще дела, помимо тех, которыми он занимается в нижнем городе.
После этих слов гость откланялся и удалился, закутавшись в свой незаметный плащ. В этот раз на государевом советнике не было ни шелковых кафтанов, ни белого воротника с кисточками. Мем даже не сообразил сказать ему спасибо за «песика» и гвардейца.
Примерно десять ударов сердца Мем стоял, разглядывая лакированные перила лестницы, ведущей на второй этаж, потом дал щелбан медной шишечке, венчающей нижнюю балясину, и поманил рукой старую няню, сучившую под лестницей шерсть.
— Няня, я ухожу, меня срочно вызывают на службу, — сообщил он ей. — Папе с мамой не забудь сказать, а то обидятся.
Наверху бренчали тарелками и шумели многочисленные домочадца, помощники и партнеры по торговому делу.
— А? — не поняла глуховатая няня.
— Я возвращаюсь в префектуру! — проорал ей в самое ухо Мем.
На верхней площадке появился Фем, старший брат Мема.
— Ты, никак, уходить собрался? — удивился он.
— Меня вызывают на службу, — развел руками Мем.
— Да брось ты! — на загорелом лице Фема блеснула белозубая улыбка. Брат не спеша спускался вниз. Он был такого же высокого роста, как Мем, но жилистый и значительно уже в плечах. — Что она есть — твоя служба? Отец тебя прежде не отпускал в море, ты вынужден был заниматься здесь незнамо чем. Но теперь мы покупаем на Ходжере новый корабль. Совсем новый, Мем. Не медленный, круглый, какие у нас были раньше, а построенный по новейшим чертежам быстрый чудесный корабль с узким носом и большими парусами. Мы уже оформляем документы. Отец в деле, господин Лодар и я. Капитана ставит Лодар, нам нужен свой человек на новом корабле. Я считаю, никого, лучше, чем ты, мы для этого дела не подберем. Так что собирайся в дорогу. После праздника Фан мы поднимаем паруса и с первым попутным ветром мчимся к Островам Одиночества.
— Я… — опешил Мем. — Я… не знаю. Я боюсь, что… не смогу.
— Да ничего сложного, справишься, — небрежно махнул рукой капитан Фем. — Следить в оба — совсем нетрудная работа.
— Фем, я не про работу, — огорченно покачал головой Мем. — Я не могу уехать, я на службе.
Фем положил руку Мему на плечо и пристально посмотрел ему в глаза.
— Я не узнаю тебя, Мем. Я не понимаю. Ты что — отказываешься? Что с тобой? Ты же всегда только путешествиями и бредил.
— Я на государственной службе, — Мем постарался вернуть своему голосу сообразную произносимой формуле серьезность.