Ты умеешь хранить секреты?
Шрифт:
Кажется, все одновременно теряют дар речи. До этого момента Пол неизменно именовал праздник корпоративным дерьмово-гребаным днем. И твердил, что скорее позволит оторвать себе яйца, чем приведет туда кого-то из родных.
— А теперь за работу. Джек, позвольте предложить вам стул.
— Прошу не обращать на меня внимания, — вежливо говорит Харпер, устраиваясь в углу. — Ведите себя как обычно.
Как обычно. Ну да. Еще бы.
Это означало бы плюхнуться в кресло, сбросить туфли, проверить электронную почту, смазать руки кремом, съесть парочку
19
Разноцветный горошек с шоколадной начинкой, компании «Роунтри макинтош лимитед».
Да, сомнительно, что я могу все это провернуть прямо сейчас.
Усаживаюсь за стол, мучительно стараясь придумать какое-нибудь дело. Создать себе шанс. Найти новые возможности. По крайней мере так сказал Пол.
А что это, если не возможность?
Сам Джек Харпер сидит здесь, наблюдая за моей работой. Великий Джек Харпер. Босс и глава корпорации. Неужели я не смогу произвести на него впечатление?
О'кей, пусть начало было не самым блестящим. Но, может, самое время исправить ошибку? Если бы я могла как-нибудь показать, что на самом деле умна, способна и энергична…
Просматривая папки с рекламными материалами, я вдруг понимаю, что держу голову немного выше обычного, словно на уроках по сценическому мастерству. Украдкой оглядываю офис и вижу, что все сидят так же неестественно прямо. До появления Харпера Артемис болтала по телефону с матерью, зато теперь напялила очки в роговой оправе и деловито стучит по клавиатуре, иногда останавливаясь, чтобы улыбнуться, глядя на экран с гордым видом, что должно означать: «Ну и гений же я!»
Ник читал спортивный раздел в «Телеграф», а сейчас, сосредоточенно хмурясь, изучает какие-то разрисованные графиками документы.
— Эмма, — говорит Артемис приторно-сладким голоском, — ты нашла брошюру, о которой я спрашивала? Не то чтобы это так уж срочно…
— Нашла, — отвечаю я, отъезжаю от стола, встаю и иду к ней, стараясь держаться как можно более естественно. Но Господи, это все равно что попасть на телевидение или что-то в этом роде. Улыбка приклеена к лицу, ноги не сгибаются, и в душе крепнет холодящее кровь убеждение, что я неожиданно могу заорать «Мотор!» или что-то в этом роде.
— Вот, возьми. — Я осторожно кладу брошюру на стол.
— Дай тебе Бог здоровья! — неожиданно выпаливает Артемис. Глаза ее сверкают, и я понимаю, что она тоже играет.
Дальше начинаются совсем уж чудеса. Она кладет свою руку на мою и дарит мне теплейшую улыбку.
— Просто не знаю, Эмма, что бы мы делали без тебя!
— Всегда
Черт, думаю я, возвращаясь. Следовало бы ответить как-то поумнее. Например: «Взаимодействие — залог успеха любого проекта».
О'кей, не важно. У меня еще есть время произвести впечатление на Харпера.
Я с небрежным видом поворачиваюсь к компьютеру, открываю документ и начинаю печатать, стараясь побыстрее нажимать на клавиши, расправив плечи и не забывая об осанке. В офисе никогда еще не было так тихо. Все барабанят по клавишам, никто не болтает. Совсем как на экзамене. Нога ужасно зудит, но я не осмеливаюсь ее почесать.
Интересно, как выдерживают люди, снимающиеся в учебных документальных фильмах? Я совершенно вымоталась, хотя прошло не больше пяти минут.
— Все почему-то молчат, — озадаченно замечает Джек Харпер. — У вас всегда так?
— Ну…
Мы нерешительно переглядываемся.
— Пожалуйста, не смущайтесь. И не обращайте на меня внимания. Ведите себя как обычно. Вы ведь наверняка обсуждаете какие-то проблемы. — Он дружески улыбается. — Когда я работал в офисе, мы говорили обо всем на свете. Политика, книги… кстати, что вы сейчас читаете?
— Собственно, я читаю новую биографию Мао Цзэдуна, — тут же отвечает Артемис. — Весьма занимательно.
— А я как раз на середине книги по истории Европы четырнадцатого века, — вторит ей Ник.
— Перечитываю Пруста, — сообщает Кэролайн, скромно пожимая плечами. — В оригинале.
— Вот как… — кивает Джек Харпер с непроницаемым видом. — А… Эмма, кажется? Что читаете вы?
— Э… в общем… — тяну я время.
Не могу же я так взять и сказать: «Интимная жизнь знаменитых людей»!
Хотя, по правде сказать, ужасно интересно.
Быстрее. Думай. Вспомни хоть одну серьезную книгу.
— Ты, кажется, читала «Большие ожидания»? — произносит Артемис. — Для своего литературного клуба.
— Да, — с облегчением выдыхаю я. — Так оно и…
И тут же осекаюсь, встретив взгляд Харпера.
Черт.
В голове назойливо прокручивается мой бессмысленный треп в самолете.
«…поэтому пробежала глазами аннотацию и соврала, что дочитала…»
— «Большие ожидания»… — задумчиво повторяет Джек Харпер. — И что вы думаете об этой книге, Эмма?
Ушам споим не верю. И он еще спрашивает у меня?
Я на несколько секунд теряю дар речи.
— Ну… — откашливаюсь я наконец. — Думаю… это… чрезвычайно…
— Чудесная книга, — убежденно заявляет Артемис, — особенно когда поймешь ее скрытый смысл… основную идею… заложенный в ней символизм…
Заткнись ты, глупая выпендрежница! О Боже! Что сказать?
— Я думаю… это поистине резонансно, — брякаю я наконец.
— Это как? — недоумевает Ник.
— То есть… — Я снова откашливаюсь. — Резонансы.
Следует ошеломленное молчание.
— Резонансы… Резонансные? — переспрашивает Артемис.
— Да! — бросаю я вызывающе. — Именно. И вообще. У меня куча работы.