Ты победил
Шрифт:
До пролома в потолке туннеля, из которого сквозь редеющую завесу пыли и капельной взвеси «квенорновой браги» стал постепенно сочиться голубоватый свет, было сажени четыре. Свет, как догадался Эгин, исходил от уцелевших светильников в казарме костеруких. Но Эгин не успел через Авелира отдать приказание горцам, чтобы они подставили ему плечи, помогая пробраться в пролом. Потому что Авелир, перехватив, словно балаганный трюкач, яблоко «облачного» клинка зубами, совершил головокружительный прыжок и, зацепившись руками за края пролома,
Совсем скоро в проломе показалась довольная физиономия Куха:
– Тут все чисто. Можно залазить.
Воспоминание о своем прошлом посещении казармы костеруких заставило Эгина поежиться. Он был здесь почитай больше двух недель назад, а ему показалось, что это случилось не то вчера, не то в прошлом рождении.
В казарме находились всего лишь шестеро костеруких и все они были мертвы. Причем если четверо умерли от испарений «квенорновой браги», то двоих Авелиру пришлось добивать «облачным» клинком.
«Хорошо, конечно, что этих удалось так просто убить, – подумал Эгин. – Но где же все остальные?» Они ведь специально с Авелиром решили нападать средь бела дня, чтобы застать в казарме не меньше двух десятков костеруких. А тут – явное запустение и всего лишь шесть Переделанных тел. Седьмое валялось сейчас на полу туннеля.
Еще два мешка «гремучего камня» даже не пришлось использовать, потому что дверь казармы оказалась распахнутой настежь. И опять же, к удивлению Эгина, ни бородатые мужики с топорами, ни костерукие не ворвались сюда, поспешив на грохот взрыва.
– Они что – повыздыхали все здесь, что ли? – раздраженно бросил Эгин, осторожно прощупывая Взором Аррума темный коридор, ведущий, как он помнил, к погребам и лестнице наверх. Там тоже никого не было. По крайней мере, не было никого живого. Костерукие, как Эгин прекрасно помнил, неразличимы для Взора Аррума.
– Повымирали – едва ли, – сказал Авелир, подходя к Эгину и возвращая ему меч. – Слишком много там совсем свежих лежанок. Мне кажется, что за последнюю неделю число переделанных обитателей Серого Холма по меньшей мере удвоилось.
Да, Эгин представлял себе этот день совсем не так. В глубине души он был уверен, что они идут почти на верную гибель, что их нападение на Серый Холм – жест отчаяния, что здесь им предстоит жаркая схватка с ополчением покойного Багида, возглавленным истинным хозяином.
Вместо этого горцы под их началом прикончили двоих костеруких близ главного входа в дом. И все.
А потом они вышли во двор, залитый ярким послеполуденным солнцем, столь ненавистным для костеруких.
Да, Серый Холм был оставлен. По крайней мере, производил впечатление оставленного. Эгин наклонился к уху Авелира.
– Ну что, ты кого-нибудь чувствуешь?
– Нет, я даже не чувствую костеруких, – признался Авелир после нескольких мгновений сосредоточенного
– И я, – облегченно улыбнулся Эгин, чей Взор Аррума обшарил дом Багида до самой крыши, не найдя там совершенно ничего достойного внимания. – Тогда сделаем так. Ты с горцами проверь двор, выгляни наружу, поищи что вообще есть достойного внимания, а я погуляю по дому.
– Что значит «погуляю»? – раздраженно буркнул Авелир, пользуясь тем, что горцы их не понимают и не могут оценить степень хамства, которую раб допускает по отношению к своему хозяину.
– Я ведь был здесь уже один раз. И я не я буду, если первым делом не загляну в покои милостивого гиазира Багида Вакка. И, к тому же, если, не приведи Шилол, возникнет какая-то опасность, я смогу постоять за себя, а вот горцы – нет. Ты должен их оберегать. Или ты не брат им, не сын Большой Пчелы?
– Жу-жу, – ухмыльнулся Авелир устами Куха.
Прежде чем распахнуть дверь ногой и вернуться в уродливый серый дом, где располагался, как помнил Эгин, парадный кабинет Багида Вакка, он еще раз скользнул по окнам, окошкам, щелям и бойницам Взором Аррума. Нет, вроде бы действительно ничего. Весь дом от фундамента до плоской крыши выглядел совершенно заброшенным. Бросай на него хоть Взоры Аррума, хоть взоры свинопаса.
На ознакомление с бумагами и вещами Серого Холма судьба отпустила Эгину не так уж много времени, а потому ни о какой обстоятельности, которую культивирует в своих офицерах и которой так гордится Свод Равновесия, он от себя не ждал. Вдобавок, то, с чем предстоит ознакомляться, еще предстояло найти.
– Я ненадолго! – крикнул Эгин Авелиру, вместе с горцами заспешившему в противоположный конец широкого и на удивление плотно загаженного конским навозом двора.
Полусумрак. Винтовая лестница уходит вверх. Эгин осторожно поднимается по ступеням.
Зарешеченное окошко между первым и вторым этажами. На подоконнике капли крови. Старые капли старой крови. Из окошка отлично виден двор. Эгин замер и прислушался. Тихо. «Облачный» клинок спокоен.
Третий этаж. Здесь? Пол вымощен большими греовердовыми плитами, стыки между которыми чуть-чуть позеленели. «Нет, не здесь, – заключил Эгин. – Здесь господин Багид Вакк принимал полезные во всех отношениях ванны для своих увечных ног.»
Еще одно зарешеченное окошко между третьим и четвертым этажами башни. Эгин остановился возле него, чтобы осмотреться, отдышаться и, конечно, прислушаться. И посмотреть во двор. Что там поделывает Авелир? Э, да он ловкими пальцами Куха растирает комок серой глины, добытый в куче близ коновязи. Кажется, ему что-то не нравится. Горцы с умными рожами шарят по углам. Авелир командует, дает им указания и продолжает свое исследование. Морщится. Что-то смущает его. Интересно что. Ну да скоро выяснится.