Ты плоть, ты кровь моя
Шрифт:
Элдер отступил на шаг.
– Он, правда, щедр. Я могу жить в этом доме сколько хочу. И получить половину от его продажи.
– Мне пора ехать, – сказал Элдер.
– А почему бы тебе не остаться?
– Не хочу.
– Мы ведь когда-то были мужем и женой, – сказала Джоан, когда он был уже в дверях.
– Да, – ответил Элдер. – Я помню.
Почти без колебаний он двинулся дальше и закрыл за собой дверь.
Это был один из тех странных и неожиданных дней, когда в начале зимы дурная погода вдруг отступает и все вокруг становится голубым и прозрачным. Солнечный свет блестками отражался от воды канала
41
Суд магистратов – в Великобритании суд низшей инстанции (ныне заменил мировой суд), рассматривает дела о мелких преступлениях, решает вопросы о мере пресечения для задержанных.
42
Коронный суд – более высокая судебная инстанция, рассматривает серьезные дела с участием присяжных.
А еще до этого перед судом магистратов предстал Шейн Доналд – тощий, в серой тюремной одежде, с бледным лицом и прилепленным над глазом куском пластыря, беспрестанно грызущий ногти. Он заметил Эйнджел, когда его вели в здание суда, и больше в ее сторону не взглянул ни разу. Его досрочное освобождение было уже аннулировано, он был оставлен под стражей по обвинению в грабеже в одном случае и в нападении с причинением телесных повреждений в другом. Он не выдавил из себя почти ни слова, разве что подтвердил свое имя и признал, что понимает предъявленные ему обвинения.
Эйнджел встала, когда его выводили, и тихонько позвала его, но если он даже услышал это, то никак не отреагировал. Наблюдая за ними, Элдер хотел было подойти к ней, извиниться, все объяснить, сказать, что это все только к лучшему, но решил, что одного предательства вполне достаточно.
52
Самолет авиакомпании «Эр Малайзия» вылетел из аэропорта Хитроу, от третьего терминала, в десять тридцать вечера; в пять тридцать пополудни на следующий день он приземлился в Куала-Лумпуре, а два часа спустя снова поднялся в воздух, прибыв в итоге в Окленд в одиннадцать пятнадцать на следующее утро.
Масса времени между на удивление вкусными обедами и ужинами и какими-то жуткими фильмами, которую можно потратить на то, чтобы дочитать «Дэвида Копперфилда». Став известным и успешным писателем, этот герой Диккенса после слишком длительных раздумий и неправильных оценок ситуации наконец женился на хорошей женщине и достиг желанного триумфа. И счастья. Но Элдеру не могла не прийти в голову мысль, что этот человек, который совершенно не умел разбираться в людях, чей выбор всякий раз оказывался чудовищно ошибочным, вряд ли вообще заслуживает счастья.
И тут он задумался о собственной судьбе.
Отложив книгу в сторону, он тут же с удивлением обнаружил, что его снова влечет к тридцать второй главе. «Утрата, еще более тяжкая». Письмо, которое написала юная Эмили,
«Когда вы, любящий меня гораздо больше, чем я того заслуживала, даже в то время, когда мое сердце было невинно, получите это письмо, я буду очень далеко».
Письмо, которое вполне могла бы написать Сьюзен Блэклок, но так и не написала.
В Окленде Элдер получил свой багаж, прошел таможню, предъявил паспорт офицеру иммиграционной службы.
– Бизнес или отпуск?
Элдер и сам толком не знал – скорее и то и другое определение было неверным.
Карори, сказала ему Хелен Блэклок, когда он спросил, знает ли она, где живет отец Сьюзен. И где это находится. Оказалось, что Карори – пригород Веллингтона, в западной части города. Вероятность того, что Ални все еще живет по старому адресу, была невелика, но выслеживание и отыскивание людей было одним из тех дел, которые Элдер умел делать.
Шоссе от аэропорта скоро перешло в узкие улицы, которые извивались и резко поворачивали, пронизывая центр города. Он высадился из такси возле недлинной серии магазинов, за которыми следовали гараж, банки, библиотека. Элдер сверился с картой города, которую приобрел, чтоб иметь представление, где что находится.
Деревянные внешние стены домов были по большей части выкрашены белой краской, сами дома крыты терракотовой черепицей, там и сям виднелись зеленые пятна лужаек, закрытые от ветра кустами и невысокими деревьями. Люди, с которыми он беседовал, были дружелюбны, не слишком подозрительны и рады поговорить. Дэвид Ални отсюда переехал, но недалеко, просто сменил один адрес в том же Карори на другой, но потом вовсе уехал из города.
Мужчина, сидевший возле полуразвалившегося гаража и сбивавший остатки застывшего раствора с многочисленных кирпичей, кучей наваленных рядом, был весь покрыт белесой пылью – рубашка, руки, лицо, волосы.
– Паэкакарики, вот куда они перебрались. Меньше часа езды по шоссе номер один. Или можно поездом добраться. У нас был их адрес, но потом потерялся. Но вам нетрудно будет их отыскать. Там, думаю, не больше сотни домов наберется, и по большей части это летние дома. Не многие живут там круглый год.
Элдер поблагодарил его.
– Если найдете этого идиота, – сказал на прощание мужчина, – спросите у него, зачем он пристроил гараж не с той стороны дома – он же тут весь свет перекрывает.
Его разбудил дождь, застучавший по оконному стеклу. Часы на прикроватной тумбочке показывали 4.27 утра. Он взбил подушку, натянул одеяло и закрыл глаза. Когда он снова их открыл, было уже 9.23, и дождь прекратился. Быстро принял душ, выпил кофе с тостом и отправился на вокзал. К тому времени, когда поезд добрался до Паэкакарики, облака по большей части уже рассеялись и на синем небе засияло солнце.
Поезд тронулся дальше, шлагбаумы, закрывавшие переезд, взметнулись вверх, и машины – два запыленных грузовика и блестящий черный внедорожник – рванули по широкой дороге, что вела от железнодорожных путей к берегу моря.
Элдер спросил у женщины, убиравшей со столиков в маленьком кафе, не знает ли она, где живут Ални.
Балансируя подносом с тарелками и чашками, она покачала головой.
– Вы лучше спросите у Майкла, вон там, в книжной лавке. Он всех тут знает.
Майкл О'Лири оказался бородатым мужчиной с длинными седыми волосами, в черной майке с белой надписью на груди: «Куда податься?»