Ты моя одержимость
Шрифт:
Она смотрит на меня в упор. Заключает в капкан. Взглядом. Этими проклятыми зелеными глазами. Яркими. Ядовитыми. До самого нутра добирается. Пожирает.
– Что ты решил насчет броши?
– спрашивает девчонка.
Тихо так. Вкрадчиво. А я даже не сразу соображаю, о чем она речь ведет. Какая на хрен брошь.
Какие еще гребаные решения.
Плевать на все. Особенно сейчас. На Романо. На политику. На долбанную карьеру. На шакалов, что жмутся по углам. На всякую мутную шушеру, которая жаждет впиться в
Ничего нового. Разберусь. Разрулю. Каждый свое получит. Но теперь меня совсем другое грызет. Ребра ломает. По башке врезает. Круто прикладывает. Прошивает до печени.
– Ты догадываешься, кто мог устроить слежку?
– продолжает девчонка.
– В первый раз со мной вышли на связь, когда я была в свадебном салоне, просунули под зеркало конверт, где находилась записка.
Она выкладывает детали. Четко. По порядку.
Доверяет мне. Надеется. Да?
Дьявол. До чего же муторный расклад.
– Почему ты их сдала?
– обрываю ее рассказ.
Вздрагивает. Бледнеет. Пальцы скрючивает, платье комкает. Выглядит оскорбленной. Вся вздергивается.
– Я не стану за тобой шпионить, - бросает она.
Усмехаюсь, направляюсь к бару и достаю первую попавшуюся бутылку. Открываю, пью из горла.
– Что, даже в стакан не нальешь?
– хмыкает девчонка.
Заливаю пекло внутри алкоголем. Щедро. Глоток за глотком.
– А это и есть стакан.
Ставлю пустую бутылку на стол.
Ни черта меня не берет. Все градусы мимо. Резьбу рвет. Чем бы утопить то, что в крови бурлит. Чем бы вырубить. Оборвать поток. Чем бы башку прочистить.
Разум надо держать в трезвости. В холоде. Это раньше я брал ярость и злобу как допинг, зубами победу выгрызал, выбивал кулаками. Любую стену бы разбил. Разломал. Только потом научился мозг включать.
Я тянусь за пачкой сигарет.
Стоп. Нет, нельзя. Она же беременная...
Ха. Бред. Про что я? Ничего не подтвердилось. Нет никакого ребенка. А жаль. Я бы не отказался. Сын. Дочь. Да по хрен. Главное - с ее колдовскими глазами.
Дебил. Разве мог я подумать, что меня реально настолько сильно проймет? Ржал над другими, когда те с бабами своими носились. И сам увяз. Залип с первого взгляда.
– Пожалуйста, прекращай пить, - говорит она.
– Расслабься, - кривлюсь.
– Меня не берет.
– Пожалуйста, - губы поджимает.
– Хватит.
– Тебе пора отдыхать.
Отворачиваюсь. Открываю новую бутылку.
Она так близко. Тянет. Манит.
Ведьма. Дурманит.
– Что происходит?
– шепчет.
– Что еще ты узнал? Прошу, скажи мне правду, ты ведь выяснил новую информацию, там больше, чем новость о смерти татуировщика.
Девчонка рядом. Подступает вплотную.
– Иди наверх, - отрезаю.
– Нет, - говорит.
Она
Черт раздери. Я бы битое стекло жрал, только бы...
– Прошу, - повторяет.
– Ответь мне, Тимур.
– Я отвечу, когда сам пойму.
– Но ты что-то скрываешь, - сглатывает.
– Что-то важное.
– С чего взяла?
– Я просто чувствую.
Отстраняю ее. Жестко. Отставляю бутылку.
– Обычно это твоя роль, - хмыкаю.
– Молчать обо всем. О шашнях с Генералом. О его козырях. Сбегать от ответа. Даже странно видеть твои откровения сегодня. Могла бы записать улетный компромат.
– Нет, не могла, - головой мотает.
– Думаешь, я такая, да? Лицемерная тварь, готовая в любой момент предать? Я бы никогда не взяла твои документы. Я хотела исчезнуть. Потеряться. Я и словом не обмолвилась про свои воспоминания, когда общалась с Генералом. Виновен ты или нет, но я не желала, чтобы Генерал мстил. Я собиралась пропасть раз и навсегда. Держаться от вас обоих подальше.
– Может, зря?
– Я не...
– Тебе стоило ему признаться, - бросаю.
– Тогда бы ты получила шанс. Мелкий. Ничтожный. Но все же. Стоило использовать эту карту.
– О чем ты?
– Он бы мог тебя вытянуть отсюда, - цежу сквозь зубы.
– Спасти. Мог хотя бы попробовать.
Отобрать. Отомстить. А теперь - ну прости. Без вариантов.
– Я справлюсь одна, - говорит.
– Мне не нужна чужая помощь. Я хочу разобраться во всем, хочу понять, что именно произошло в ту ночь. И если насильник не ты, то...
– А если - я?
От моего вопроса девчонка отшатывается назад. Бледнеет еще сильнее. Губы разлепляет, но ничего не выдает, ни единого звука не вырывается из напряженного горла.
– Тогда уйдешь?
– взгляд ее ловлю.
– Опять сбежишь?
– Я... я тебя убью.
Верю.
Она срывает побрякушки. Серьги из ушей выдергивает. Ожерелье с шеи сдирает. Браслет отбрасывает. Кольца отшвыривает прочь. Но не все. Обручальное - в меня.
Ника. Гордая. Сильная. Богиня. И этим все сказано.
– Точно, - ухмыляюсь.
– Убей. Иначе тебе свободы не светит. Никогда. Никаких гребаных побегов. Будешь моей женой до гроба.
– Ты издеваешься?
– смеется, качает головой, опять отшатывается.
– Я лучше сама сдохну, чем выйду замуж за своего насильника. Понял? Лучше сдохну, чем дам к себе прикоснуться.
– Забудь, - говорю.
– Я тебе не разрешу.
– Что?
– Умереть.
Я сжимаю ее кольцо. Металл жжет кожу. Чувствую ее тепло. Чую. Пробирает до нутра, прокатывается по жилам. Кровь сворачивает. Кости дробит.