Чтение онлайн

Он мельком взглянул на лицо лежавшего без сознания. Потом вышел своей легкой походкой, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Селия покинула свое убежище и вышла на середину комнаты. Рикки поднял голову и, увидев ее, выругался про себя.

Брекенридж на полу пошевелился и вздохнул.

Селия опустилась на колени рядом с Рикки. Шепотом она спросила:

— Рикки, значит, это правда?..

Он взглянул на нее с угрюмой нежностью; лицо его было озабочено.

— Значит, Лоринг шулер? — прошептала Селия.

Рикки ничего не ответил. Вместо этого он занялся Брекенриджем,

который внезапно открыл глаза и, встретив взгляд Селии, неожиданно немного по-детски улыбнулся.

Селия поднялась, открыла дверь и, не заботясь о том, что ее могут увидеть, прошла к себе.

Она просидела всю ночь у открытого окна; и когда заря разбросала по сизо-серому небу множество ярких лепестков — розовых, золотых, белых и аметистовых — рухнул последний камень волшебного замка, в котором она жила до сих пор с Лорингом.

Теперь они встретились при свете дня. Если не считать рассеченной губы, Лоринг был таким, как всегда, — красивым, беззаботным и веселым.

Прошедшая ночь принесла ему много неприятностей: на рассвете между ним и его партнерами произошла крупная размолвка, а утром Рикки сообщил ему, что «мисс Селия знает».

Лоринг выпил кофе и, не откладывая дела в долгий ящик, в халате, с сигарой в руке поднялся к Селии.

Войдя к ней, он сразу же понял, что она знает все; он присел на край кровати, покрытой белым шелковым одеялом, и сказал:

— Доброе утро, детка! Рикки сказал мне, что ты вчера ночью была в столовой. Мне очень жаль.

Он внимательно наблюдал за ней все время. Бедняжка, она приняла это слишком близко к сердцу; очень странно, что девушки бывают так наивны, это создает массу неприятностей; даже если бы девушки не были так наивны… но он сумеет успокоить ее, она поплачет хорошенько, и все-таки выслушает его.

Селия печально глядела на него широко открытыми, совершенно сухими глазами.

— Лоринг, ты шулер?

Несмотря на все свое самообладание, выработанное превратностями суровой жизни, при этом вопросе краска залила его холодное смуглое лицо.

— Нет! — солгал он, зная, что Селия поняла, что он лжет.

— Тогда Генри Кемпьен? И ты знаешь это? — настаивала она.

Лоринг встал и остановился около камина с незажженной сигарой в зубах. Медленно, отчеканивая каждое слово, он сказал:

— Послушай, Селия! Человек, добывающий себе средства к существованию на зеленом столе, не может избежать обвинений со стороны общества. Этого нельзя изменить. Многие считают, что все профессиональные игроки — мошенники.

— Этот Брекенридж хотел застрелиться, — перебила Селия, — у него случайно не оказалось патронов, вот почему он не сделал этого.

Лицо Лоринга резко изменилось: слегка презрительное выражение сменилось злобой.

— Щенок! — процедил он.

— Лоринг, — чуть слышно сказала Селия. — Это все, что тебя беспокоит в данном случае?

Разговор продолжался еще долго в том же духе. Наконец, Лоринг ушел, хлопнув дверью.

Потом они встретились и опять начали сначала. Во время последнего разговора с братом Селия поняла, что ее попытки изменить взгляды Лоринга ни к чему не приводят и только раздражают его.

Он

подошел к ней и, обняв, сказал:

— Вот что, детка, я ведь знаю, что для тебя это было большим потрясением. Мне очень, очень жаль — поверь мне!

Он еще много говорил в том же духе и Селия как-то по-новому посмотрела на плотный шелк его рубашки, прекрасную обстановку (Лоринг любил красивые вещи), массу цветов, присланных из деревни. Она мало что уловила из всей длинной речи Лоринга.

Но зато она поняла правду: Лоринг был шулером. Жил этим и всегда будет жить так. Каждое платье и шляпа, которые она носила, были оплачены чьими-то проигрышами.

У нее больно сжалось сердце, когда Лоринг произнес: «Все будет в порядке, если только ты захочешь согласиться со мной».

Наконец, он ушел играть в теннис, и Селия осталась дома одна. Она прошла в комнату, где обычно происходила игра. Там, в углу, скрытый шелковой портьерой, стоял сейф.

«Как странно, что до сих пор Лоринг не возбуждал во мне никаких подозрений», — с легким презрением подумала она.

Вот уже целый год, как она дома, и большую часть времени они провели в Лондоне. Но, перебирая в памяти прошедшие годы, Селия вспомнила, что Лоринг проводил каникулы в таких местах, где крупно играли.

«Мне восемнадцать лет, — подумала она, — и я не так уж глупа, однако, мне и в голову не приходило»…

Подойдя в сейфу, она вдруг заметила, очевидно, случайно оставленный маленький позолоченный ключик. Селия открыла сейф и вынула оттуда записную книжечку и связку банковских билетов и чеков.

Было уже шесть часов, когда она захлопнула книжечку. Она намного стала старше за это время.

Положив книжечку на место, Селия заперла сейф и поднялась; в руках у нее было около двух тысяч фунтов, которые она решила отдать Брекенриджу. Она хотела попросить Стефанию Кердью приютить ее до тех пор, пока она не сумеет найти себе подходящей работы.

Когда такси мчало ее по Пикадилли, улицы были запружены народом. Империалы [1] омнибусов были набиты. Все казались Селии счастливыми и радостными.

В первый раз за все время Селия заплакала. Здороваясь со Стефанией, она еще улыбалась сквозь слезы.

Стефания была уже предупреждена о случившемся. Она выслушала Селию молча, ласково глядя на нее. На ее губах играла немного ироническая усмешка. Потом она сказала:

— Дорогая моя, il faut de tout pour faire un monde [2] . Пока жизнь идет, люди будут безумствовать и рисковать многим, и вы увидите, что и лучшие из нас наделены дурными качествами. Разве благородство Лоринга, его снисходительность, верность друзьям, искренняя любовь к вам не искупают того, что вам кажется таким ужасным?