Ты будешь рядом
Шрифт:
– Понятия не имею.
– Это не ответ. Ты уверен, что готов взять на себя такую ответственность?
– Ты говоришь так, словно я прошу разрешение на ребёнка.
– Рыбки - это те же дети. Только ещё более зависимы от нас.
Я уже готова была прочитать ему лекцию об ответственности и обязанностях опекуна, как вдруг заметила, что Виктор смотрит куда-то поверх меня. Взгляд его стал жёстким и сосредоточенным. Он совершенно меня не слушал, поглощённый какими-то своими мыслями.
На лице моего красивого брата играла целая
Почему я не удивилась, увидев там Марию?
Она стояла, углубившись в видеосписок, и казалась полностью поглощённой работой. Но я заметила, как кусок магнитного пластика подрагивал в её руках. Она, несомненно, заметила бывшего мужа и изо всех сил старалась выглядеть безразличной.
Двое бывших любовников не ведут себя так, если между ними всё кончено раз и навсегда. Если в сердце осталась только пустота и привкус горечи. Между этими двоими явно осталось что-то недосказанное, недопрощённое и имеющее жгучее желание возродиться.
Как подсказывала мне интуиция, Виктору было глубоко плевать на рыбок. Я не могла не выступить в защиту своих питомцев, поэтому поспешила выставить его вон. Виктор пообещал зайти завтра. Может быть за ночь он определится, что конкретно он хотел приобрести. Но я уже не верила в эти сказки.
Вечером я снова решила заглянуть к Арнольду. На этот раз не с кислой миной, имея в душе тайное желание поплакаться на сильном мужском плече. А с конкретной целью поделиться новостью, от которой меня распирало.
– Арнольд, как ты думаешь, если люди однажды разошлись, они смогут снова быть вместе?
– Не знаю, - задумчиво сказал брат.
– Если речь идёт об официальном браке, то, скорее всего, если двое решились взять на себя такой крест, то вряд ли им что-нибудь поможет. Любовь бывает разной и иногда она проходит.
– А если очевидно, что эти двое всё ещё друг другу небезразличны?
– Шанс есть всегда. Нужно просто за него бороться. Всё зависит от желания самих людей.
– Сегодня в центр приходил Виктор. Он хотел стать опекуном рыбок.
– Виктор? Он говорил, что аквариумные рыбки наводят на него тоску.
– Я уверена, что если позволю ему приобрести хотя бы одну, она уже через неделю будет плавать кверху пузом.
– Не нужно быть столь низкого мнения о брате, - укорил меня Арнольд. Иногда мне кажется, что ему нужно было стать священником. Правда, он помешан на сексе также как и я. И Виктор тоже. Это у нас семейное. Только мы с Арнольдом отличаемся постоянством.
– Ты бы видел, как он смотрел на Марию. Как на богиню и дьяволицу в одном лице.
Арнольд задумался и потёр ладонью подбородок. Это означало, что он снова углубится в свою философию.
– А Мария?
– Краснеет при одном упоминании о Викторе, и бледнеет, если речь заходит о его личной жизни.
– Понимаешь, что бы ни чувствовали эти двое
– А ты знаешь, что заставило их развестись?
– Осторожно спросила я. В нашей семье с самого детства было заведено строгое правило. То, что сказано тебе наедине, автоматически переходило в папку под грифом "совершенно секретно". И делиться этим с кем-нибудь, даже самым близким, считалось недопустимым и даже подлым.
– Ты близкая подруга Марии, а женщины, насколько мне известно, не могут долго держать секреты в себе. Если даже ты не знаешь, то откуда мне знать.
Иными словами, Арнольд говорил мне "конечно, я всё знаю, но даже не проси, я всё равно ничего не скажу". Ох уж эти мужчины.
Тут появилась Ольга, и мы пошли к столу. Ужинать в семье Арнольда мне всегда доставляло удовольствие. Ольга умела подбирать меню так, чтобы каждый вечер казался неповторимым. Хотя сама она готовила очень редко.
Я ела свой ужин и молча любовалась этой парой. Какие они разные, и в то же время удивительно подходят друг другу. Как скрипка и смычок. Я не берусь утверждать, кто из них скрипка, а кто смычок. Наверное, каждый по очереди и в зависимости от обстоятельств.
Арнольд был красивый видный мужчина. Чистая старославянская кровь. Ольга была высокой и хрупкой, как тростинка. Я бы не назвала её красивой, но в ней было столько женственности и обаяния, что даже я робела, когда она мне улыбалась.
Ольга умела держать себя искренне и непринуждённо. Она называла себя серенькой мышкой и чувствовала себя такой, но при этом держалась так уверенно, что казалась необыкновенной. Она была напрочь лишена женского тщеславия и высокомерия, которым я, признаться, иногда страдаю. Арнольд любил её именно за это, и не скрывал, что будь она в тысячу раз красивее, но другой, то не обратил бы на неё внимания.
Он не мог жить без неё, также как я без Коллина.
Остаток вечера разговор вертелся вокруг Димариса, который вдруг начал взрослеть не по дням, а по часам. У него появилась восьмилетняя подружка, и он заявил, что хочет завести личную карточку. Понятия о сексе у детей столь невинны, основанные на поверхностных наблюдениях за взрослыми. Хорошо, что личные карточки выдаются только с 15 лет.
На следующее утро я пришла на работу в приподнятом настроении. Душа моя жаждала шоу, которое вот-вот развернётся у меня на глазах. Но в реальности его, к сожалению, не произошло.
Виктор снова пришёл варить воду в котелке. Он просто стоял и смотрел, как тупоголовый истукан. И отпускал свои ядовитые шуточки, ставшие вдруг очень злыми. Мария избегала встречаться с ним взглядом, но было очевидно, что его присутствие доставляет ей радость и муку одновременно.
Я была бы не я, если бы не позволила себе вставить свои пять копеек.