Ты будешь моей!

– Как за царапину извиняться будешь? “Мустанг” может и согласится на пластырь на морде, а вот я – нет, – опасно щурится он.

– Что вы… ? – осекаюсь, глядя в темные, хищные глаза. Нервно закусываю губу и замираю, когда его взгляд опускается к моему рту.

– Так просто я тебя не отпущу. Непослушных девочек надо наказывать.

За три часа до этого:

Кажется, я сейчас упаду. Идти

на подработку в кафе через несколько часов после ночной смены то еще испытание. Не так я представляла себе это лето.

Думала, что буду готовиться к поступлению в ВУЗ и гулять с бывшими одноклассниками. Но они гуляют без меня. И вполне счастливо, я полагаю. Особенно, Коля.

Знаете это трепетное чувство, когда вас выбирает самый красивый мальчик в классе? А то чувство, будто вас заставили есть стекло, когда узнаешь, что все это было на спор?

“Лишить Недотрогу девственности”, – так назывался их дурацкий чат в "телеге". Чат! С другими парнями, да.

Я думала, что мое сердце не выдержит, когда увидела это. Но еще больнее стало тогда, когда Коля вместо того, чтобы попробовать хоть как-то оправдаться, вылил мне на голову ведро холодной воды. Вот в тот момент я окончательно протрезвела.

Как сейчас помню день, когда кто-то из парней сжалился и прислал мне скрин их переписки. Слезы топили глаза, а я все еще верила, что это какая-то ошибка. Ну, или, что все было задумано именно так, но стало настоящим для нас….

Не стало. Это все было игрой. А я – “девчонка из прошлого века, которая за свою целомудренность зубами держится”. Вообще-то, это не совсем так. Но для меня было важно, чтобы мой первый раз был с человеком, которому я всецело доверяю. И Коле я почти поверила, и если бы это все не вскрылось, то совершила бы самую большую ошибку в жизни.

До сих пор в ушах звенят его слова, сказанные с насмешкой при всех… Так что, теперь у меня есть еще одна причина не высовываться, помимо главной.

А главная – деньги, которых сейчас адски не хватает. Если бы Коля был хоть чуточку внимательным, то понимал бы, что человеку, у которого болеет младшая сестра как-то не до гулянок и тусовок.

Врачи долго не могли поставить ей диагноз, пока почки совсем не отказали. Все случилось слишком резко, но нам повезло, и уже зимой ей сделают операцию. Но из-за обследований в частных клиниках у нас куча кредитов, и теперь приходится работать везде, где берут.

Но это все мелочи. Главное, чтобы Варя поправилась и восстановилась. А в следующем году мы вместе поступим в институт.

– Не спи, замерзнешь, – шутит бармен, отдает мне, наконец-то, два латте, и я иду к дальнему столику с милой парочкой.

На моем пути словно из ниоткуда возникает изрядно подвыпивший мужчина и едва не сбивает меня с ног.

– Ой! – отчаянно пытаюсь удержать поднос в надежде не испачкать гостя.

Но поздно!

– Горячо, твою мать! – орет мужчина.

Вот только на его рубашке

лишь пара капель, а все остальное – на мне.

– Простите! – тут приношу извинения, хотя знаю, что ни в чем не виновата. Но он ведь клиент и априори всегда прав. И если мне нужно стиснуть зубы и извиняться, я извинюсь. Потому что мне очень нужна эта работа.

– Уволена! – рявкает Петрович, наш управляющий, а я будто в ступор вхожу. Глаза щиплет от обиды, внутри все дрожит.

– Нет! Пожалуйста. Я ведь не специально. Гость слишком резко встал, – пытаюсь ему объяснить, но он будто не слышит. И ведь знает, как я нуждаюсь в работе.

– Да ну тебя! Еще проблем с начальством из-за тебя не хватало! Кстати, из твоей зарплаты вычтут за химчистку и битую посуду.

– Что? – охаю я, и чувство внутри такое, будто мне ударили под дых. – Но там ведь почти ничего не останется!

– Вот же неблагодарный народ пошел. Я тебя без опыта принял, а ты споришь? Выметайся! – орет на меня и хлопает дверью, а я так и остаюсь стоять в комнате для персонала, пытаясь придумать, что же мне делать.

А что делать? Даже если в ногах буду валяться, Петрович не возьмет обратно. Да и вообще, когда он злится, лучше не подходить. Выходит, все?

Словно в тумане подхожу к шкафчику, молча сглатываю слезы и меняю униформу на белую футболку и синие немного потертые джинсы. Думаю, что же теперь сказать маме. Она ведь рассчитывает на меня.

Сама звонит. Как мысли читает. Только вот…

Она не звонит мне во время смены…. Хмурюсь, а внутри все сильнее нарастает чувство тревоги. Что-то с Варей случилось?

– Алло! Мам?! – выпаливаю я, наспех надевая балетки и готовясь бежать, куда скажут.

– Варю "скорая" забрала. Мы в больнице. Ты не пугайся….

Да так тут не испугаешься? Тут от ужаса поседеть можно!

Вылетаю из кафе, позабыв про трудовую книжку. Управляющий что-то кричит, но я не слышу. Лечу скорее к метро, которое на той стороне дороги.

Визг тормозов и рев гудка заглушают пиликающий сигнал светофора, я оборачиваюсь и успеваю увидеть серый спорткар и бледное лицо водителя за лобовым стеклом.

Все длится не больше секунды, а кажется, что мы целую вечность смотрим друг другу в глаза. А затем спорткар, чудом успевает уйти в сторону и остановится, но все равно задевает меня по касательной, и я отлетаю в сторону.

Чувствую боль. Не острую. Приглушенную. Она растекается по всему телу.

Зрение теряется, но я все еще разбираю клочки белых облаков на голубом небе. И тут обзор заслоняет голова.

Сначала темная, так как свет падает сверху вниз. Я почти его не вижу, но чувствую дерзкий аромат парфюма. С нотками цитруса и древесины. Вкусный запах....

– Эй, ты меня слышишь? – доносится едва разборчиво.

Глаза. Теперь я их вижу, хоть все остальное словно в тумане. Большие. Миндалевидные. Карие. С каким-то вишневым оттенком.