Твари
Шрифт:
— Ламанча! — позвал он.
Алина выглянула из машины и спрыгнула на землю. Они с «геологом» обнялись — как обнимаются старые друзья, соратники, однополчане. Наговицына, заметив, что Сергей смотрит в их сторону, махнула ему рукой. Телешов подошел.
— Познакомьтесь, — сказала Алина. — Коллега-герпетолог, змеелов и старинный друг, Виктор Евгеньевич Живилин. Телешов, Сергей Михайлович. Преподаватель соседней школы.
— Виктор, — коротко произнес Живилин, крепко пожав Телешову руку.
— Сергей, — сказал Телешов, стараясь
— Привез, что смог, — сказал Живилин, обращаясь к Алине. — Однако, Ламанча, ты бы в двух словах все-таки объяснила…
Наговицына, улыбнувшись, повернулась к Сергею.
— Старинное прозвище. Не удивляйтесь.
— Я и не удивляюсь, — улыбнулся в ответ Телешов. — Я знаю.
— А, — протянула Алина-Ламанча. — Вержбицкий успел посвятить?
Сергей кивнул.
— Ну так что мы имеем? — прервал их разговор Живилин. Алина перестала улыбаться и слегка нахмурилась.
— Ситуация, похоже, серьезная, Витя. И не до конца понятная. — Она помолчала. — В машине лежит покойник. Погиб, я уверена, практически мгновенно. Причина смерти: змеиный укус. Точнее, укус какого-то вида гремучников.
— Он что, сердечник?
Алина слегка удивилась.
— Не знаю. А почему ты это спросил?
— Потому что от укуса гремучника — да и любой другой змеи — люди не умирают мгновенно. Прости, что напомнил.
— Это вторая смерть за последнюю пару дней, Витя. Симптомы те же. Включая некроз вокруг места укуса, распространяющийся с невероятной скоростью. Но об этом потом. Сейчас есть проблема и понасущнее.
— Понимаю, — спокойно кивнул Живилин. — Потому и экипировался.
Криминалист выбрался из машины и подошел к ним.
— Что дальше по плану?
— Ах, да… — Ноговицына секунду подумала. — Надо везти. Думаю, патологоанатом уже там. Я с ней переговорила, она знает, что делать.
— Что ж, тогда мы двинулись, — сказал криминалист. Он подошел к майору, что-то спросил у него и скомандовал своей бригаде: — Ребята, по коням! Здесь все!
Машина уехала. Кремер с участковым присоединились к Телешову и герпетологам. Алина представила Живилина двум милиционерам.
— Судя по всему, — Кремер не терял времени на предисловия, — змея в подвале. Во всяком случае, никто не видел, чтобы она оттуда удрала. Дверь закрыта достаточно надежно.
— Понятно, — сказал Живилин. — Я жду еще двоих своих ребят. Вот-вот должны быть.
— Что везут? — спросила Ламанча.
Живилин пожал плечами.
— Как обычно. Захваты, — он потряс металлической штуковиной, которую все еще держал в левой руке, — фонари, экипировку…
— Какую?
— Ламанча, ты же сама знаешь. Обувь в первую очередь. Сапоги.
Алина покачала головой.
— Сапоги не помогут. Я осматривала место укуса. Проникновение около четырех сантиметров глубиной. Пробьет любой сапог. Не говоря уже о том, что при броске змея может нанести удар и значительно выше голенища.
— Может, — задумчиво
— Известна толщина, — сказала Наговицына. — Такая примерно? — Она развела пальцы и посмотрела на участкового.
— Да, похоже, — сказал Костя.
— Понятно. Экстраполируя на длину, выходит что-то около трех с половиной, а то и четырех метров. — Живилин хмыкнул. — Гремучников-то таких не бывает, Ламанча. Ну два с полтиной, ну еще на ладонь больше. И почему, кстати, ты так уверена, что мы с гремучником дело имеем?
— Анализ яда. Мне лично с таким сталкиваться не приходилось, но все-таки ближе всего именно к кроталотоксину. При том, что токсичнее на несколько порядков.
— О! — не совсем к месту обрадовался Живилин. — Новый зверь! Вот отловим гада, выпотрошим — глядишь, Ламанча, и я в докторах ходить буду.
Кремер, язвительно улыбаясь, вмешался:
— Такой оптимизм — просто бальзам на мое израненное ментовское сердце. Правда, пока неясен промежуточный этап между тем, что мы имеем в наличности и вашей будущей докторской. Как я понимаю, змея этого диковинного все-таки сначала надо бы изловить.
— Не изловим, так убьем… — начал Живилин.
— «Убьем» это еще лучше, — быстро согласился майор. — Но, во-первых, подвал захламлен донельзя. Так? — Он повернулся к Косте, которому этот подвал был знаком так же, как и прочие потенциальные места обитания бомжей.
— Так, — кивнул участковый. — Кроме того, света нет. Я ж не заставлю электрика идти туда лампочку вкручивать.
— Фонари у нас есть, свет не проблема, — сказал Живилин. — Если это действительно гремучая змея, то отчасти она и сама нам помочь обязана. Для того у них и трещотка на хвосте, чтобы предупредить: «Не суйся!».
— А если не будет такого предупреждения? Если тишина — а сам гремучник за какой-нибудь старой задвижкой в темноте устроился? — поинтересовалась Алина.
— А на это дело… — Живилин полез в рюкзак и достал оттуда внушительных размеров баллончик аэрозоля. — А на это дело у нас вот что есть. Мэйд-ин-не-наше, и на халяву досталось. Заокеанский коллега от щедрот душевных поделился. И дорогая, между прочим, зараза.
— Недешевая, — подтвердила Алина, вертя баллончик в руках. — Доводилось видеть.
— Что это? — поинтересовался Кремер.
— Репеллент, — объяснил змеелов. — Достаточно мощный. Его в Штатах фермеры используют, чтобы гремучники на их полях не паслись. Специально на них и рассчитан. Вот так и будем действовать: пшикать и продвигаться, пшикать и продвигаться.
— Что ж, пока все идет хорошо, как сказал оптимист, падая с небоскреба, — отозвался Кремер. — Однако светит нам все-таки не прогулка по запасникам Эрмитажа.
— Во-первых, не «нам», Петр Андреевич, — спокойно заметила Наговицына. — Пойдут только специалисты. — И, как бы предваряя его возражения, добавила: — Я ведь в следственную работу вашу не суюсь?