Чтение онлайн

Сент-Джон вздрогнул от голоса Дарлинга и оглянулся, но ничего не увидел.

– Беречься чего?

И тут раздался глухой звук, затем скрежетанье, хруст, почти такой же, как бывает, когда судно врезается в сушу.

Затем капсулу дернуло вверх, и она наклонилась вперед. Внутренняя камера показала, что Стефани и Сент-Джона бросило на Эдди, и все они свалились на контрольную панель. На мониторе внешней камеры не было видно ничего, кроме ила.

Эдди выругался, Сент-Джон схватил рукоятки управления механическими руками модуля и попытался

– Рука застряла в иле, – завопил он.

– Включи двигатель, – сказал Дарлинг Эдди. – Этому зверю не понравится винт.

Они видели, как Эдди потянул рычаг и включил двигатель, и услышали, как мотор модуля завыл, а затем пронзительно завизжал от быстроты оборотов. Капсула поднялась вверх, и механическая рука освободилась.

– Камера! – скомандовал Сент-Джон.

Эдди взялся за рукоятки управления внешней камеры, в то время как сам Сент-Джон согнул и поднял механическую руку, его палец лежал на спусковой кнопке.

Монитор показал, что внешняя камера выдвинулась и повернулась. Ил сменился чистой водой, затем на борту капсулы стало различимо пятно, затем...

– Что это за чертовщина? – спросил Шарп.

На мониторе была видна поверхность, покрытая розовато-серыми кольцами, каждое из которых дрожало на отдельном черенке, края были зазубрены, а в центре блестел коготь янтарного цвета.

– Беда, вот что это, – ответил Дарлинг и закричал в микрофон: – Стреляй, Лайам!

Через секунду видеокамеру вырвало из креплений, и экран погас.

Тварь раздавила камеру щупальцами и отбросила ее.

Затем она вновь обратилась к разорванным клочкам пиши, ее восемь коротких рук царапали и разрывали добычу, а тварь вновь искала, чем бы еще насытить щелкающий клюв. Но больше ничего не было.

Существо находилось в замешательстве: следы пищи были повсюду, вода была насыщена ими. Все чувства твари говорили ей, что пища есть, а голод требовал этой пищи. Но где она?

Тварь заметила большой твердый панцирь и связала увиденное с запахом добычи.

Она охватила панцирь щупальцами и начала разрушать его.

– Я не вижу его, – кричал Сент-Джон. – Куда он девался?

– Стреляй, Лайам, – кричал Дарлинг. – Стреляй, этот ублюдок такой огромный, что промахнуться невозможно.

Они видели, как Сент-Джон нажал кнопку.

– Оно не стреляет, – завопил он, нажимая кнопку вновь и вновь.

Стефани завизжала.

– Смотрите! – Она указывала на свой иллюминатор. – Вон там, в иле. Гарпунное ружье. Эта тварь оторвала его.

В этот момент капсула задрожала и стала переваливаться из стороны в сторону. Сент-Джон поскользнулся и свалился на Стефани. Эдди цеплялся за рукоятки управления. Виды за иллюминаторами мелькали и менялись, как кусочки стекла в калейдоскопе: ил, вода, свет, тьма.

Капсула вновь задрожала, раздались скребущие звуки.

Наблюдая все это в единственный видеомонитор, Шарп испытывал чувство тошноты от беспомощности.

– Мы должны что-то сделать, – сказал

– Что именно? – спросил Дарлинг.

– Нужно поднять капсулу. Запустить лебедку. Может быть, движение отпугнет кальмара.

– Десять минут уйдет, чтобы выбрать слабину кабеля, – ответил Дарлинг. – А у них нет Десяти минут. Все, чему предстоит случиться, случится прямо сейчас.

Тварь старалась найти слабое место. Оно где-то должно быть. У любой добычи всегда есть слабое место. Этот предмет был вполовину меньше твари и, хотя был крепким и плотным, не оказывал сопротивления.

Тварь легко подняла его двумя щупальцами, повернула и попыталась раздавить. Затем она притянула предмет к восьми коротким рукам и схватила его. Она открыла клюв и попробовала шкуру врага языком. Язык медленно продвигался, облизывая, ощупывая, обдирая.

– Что это за шум? – прошептал Сент-Джон.

Звук был таким, будто грубый напильник царапал корпус модуля.

Теперь капсула была перевернута кверху дном, и все трое стояли на коленях на потолке и поддерживали себя руками.

– Он играет с вами, – сказал Дарлинг по микрофону. – Как кошка с фантиком. Если повезет, ему надоест и он оставит вас в покое.

Сент-Джон поднял голову, как будто прислушиваясь еще к какому-то звуку.

– Наш двигатель заглох, – проговорил он.

– Как только тварь вас отпустит, мы поднимем вас лебедкой. Теперь уже скоро.

Шарп подождал, пока Дарлинг не отключил микрофон, и спросил:

– Ты веришь в это?

Дарлинг помолчал, прежде чем ответить:

– Нет. Эта сволочь найдет, как проникнуть внутрь.

Язык скользил по шкуре, исследуя структуру, отыскивая отличие. Но шкура везде была одинакова: твердая, безвкусная, мертвая. Язык стал двигаться быстрее, тварь теряла терпение. Какой-то сигнал промелькнул в ее мозгу и исчез.

Язык остановился, вернулся назад и начал облизывать снова, более медленно.

Вот. Сигнал повторился и был устойчив. Структура шкуры стала иной: более гладкой, более тонкой.

Более слабой.

Вероятно, Стефани услышала шум позади себя – находящимся в каюте «Эллис эксплорер» было видно, что она повернулась, чтобы посмотреть на свой иллюминатор. То, что она увидела, заставило ее завизжать и попятиться.

Сент-Джон взглянул в том же направлении и задохнулся.

– Что там? – спросил Дарлинг.

– По-моему... – проговорил Сент-Джон, – по-моему, это язык.

Энди изменил угол видеокамеры внутри подводного аппарата и сфокусировал на иллюминаторе, и тогда они тоже смогли увидеть это. Язык. Он лизал иллюминатор, покрывая стекло розовой плотью. Затем он отодвинулся, стал конусообразным и постучал по стеклу. Звук напоминал постукивание молотка, вбивающего мебельные гвозди.

Затем язык убрался, и какое-то время иллюминатор оставался черным. Раздался звук, подобный оглушительному визгу.