Чтение онлайн

— Это так удивительно? — не удержалась я от вопроса.

— Удивительней некуда. Император народа айамиа весьма избирателен по отношению к лицам, его окружающим. Он никогда к себе не подпустит того, кому не сможет полностью доверять.

Я присвистнула — сойлар Лайонай казался мне холодной ледышкой, вообще не способной на какие-то чувства или эмоции. А уж на многолетнюю дружбу и подавно. Если в его нечеловеческую жестокость и жажду убийства я поверила легко, то в способности к эмпатии я очень и очень усомнилась. Мне почему-то снова вспомнился сон о смерти с голосом сойлара, молящей о спасении, а в воспоминаниях всплыли ледяные равнодушные глаза Кайраны, и я грустно улыбнулась, ощутив непонятное тепло на душе.

Тем временем Нир продолжал:

— Отец

желал получить память рода как никто другой. Он был одержим этой идеей и думал, что легко пройдёт церемонию. Однако его самоуверенность и стала камнем преткновения. Отец не учёл одно условие, вернее, посчитал это условие смехотворным пережитком прошлого, за что и поплатился.

Нир опять замолчал, поудобнее устраивая меня у себя на коленях, а я заелозила в нетерпении и спросила:

— Что за условие?

Вайр засмеялся и не больно щёлкнул меня по носу.

— Любопытная какая.

Я сделала вид, что обиделась и куснула Нира за шею в отместку. Вайр не дал мне отстраниться и прижал к груди, обняв за плечи, и я услышала, как медленно и равномерно бьётся его сердце.

— У каждого наследника, вступающего в своё совершеннолетие, должен быть сопровождающий — эйили. Нет разницы, мужчина это будет или женщина. Главное условие: сопровождающий должен быть не безразличен вступающему в своё совершеннолетие. Иными словами, наследник должен испытывать к эйили сильные эмоции, и без разницы, презрение это, ненависть или любовь. Именно эти эмоции выступают якорем, позволяющим душе не потеряться в первые минуты слияния с памятью предков и не уйти за черту. Отец посмеялся над этим условием и сделал своей эйили юную наследницу древнего рода Айрею Сиодай, мою мать. Он был абсолютно равнодушен к ней. Её высокий статус, чистейшая родословная и незапятнанная репутация — вот всё, что нужно было отцу от моей матери. И на церемонии он не смог совладать с памятью рода. И, наверно, погиб бы, если бы не бабушка Гаэша. Она вытащила его из-за черты и вернула в реальность, но слишком много за это заплатила. А отец, никогда не отличавшийся эмоциональностью, после церемонии стал ещё холоднее и равнодушнее к окружающим. А со временем вообще превратился в какую-то ледяную статую.

Ниари замолчал, а я вспомнила его церемонию совершеннолетия. Тогда я сопровождала Нира, а после окончания ритуала сойлар Кайрана был недоволен, что Нир привёл именно меня, а не Изалай. И Нир тогда ответил, что ритуал прошёл гладко только потому, что я — его любимая игрушка. Меня передёрнуло от чувства неправильности всей этой ситуации. Я снова посмотрела на Ниари, сейчас он показался мне таким далёким, нереальным. И все эти два месяца мне будто приснились.

Вайр словно почувствовал моё настроение и потянулся к моим губам. Я позволила ему поцеловать меня, но настроение не улучшилось, а стало только хуже. Ощущение надвигающейся грозы сковало моё тело, а к горлу подступил горьковатый ком. Я молча встала, подошла к шкафчику и взяла полотенце, закутавшись в его нежную мягкость.

— Пора собираться, Нир, — сказала я, выходя из ванной комнаты, — иначе мы сегодня никуда не улетим.

Я спустилась вниз и вошла в гардеробную. Скинув полотенце на пол, надела чёрное нижнее бельё, джинсовые шорты и майку. Подумала немного и накинула на плечи длинный вязаный кардиган — в Южной Америке сейчас, может, и жарко, но вот до лайра мне придётся добираться по снегу. Пройдя в гостиную, я обнаружила на барной стойке недопитый кофе, взяла ещё тёплую чашку, прошла к креслу-качалке у окна и села, уставившись на звонкую чистоту зимнего утра. Мне не хотелось покидать этот дом, не хотелось разрушать хрупкое счастье, в котором я пребывала последние два месяца. Я никак не могла понять, откуда взялось ощущение, что я больше никогда сюда не вернусь, но оно с головой захватило меня, засасывая в трясину какой-то безнадёжной тоски. Я вздрогнула, когда Нир положил мне на плечо руку.

— Пойдём? — спросил он тихо, будто чувствуя моё настроение. Я

улыбнулась ему и так же тихо ответила:

— Пойдём.

Мы взялись за руки и вышли в морозное солнечное утро. Ниари вошёл в лайр, сел в кресло пилота и активировал Эн, я уселась рядом и сразу же увидела входящий видеовызов.

— Нир, кто-то звонит, — сказала я, привлекая его внимание. Вайр посмотрел на экран и нахмурился, кинув на меня быстрый взгляд. Зло выругавшись на вайри, он принял вызов и недовольно произнёс:

— Приветствую, отец.

— Где ты, Ниарит? — услышала я ровный голос сойлара и посмотрела на экран: сойлар Кайрана выглядел спокойным, но будто уставшим. Он перевёл на меня взгляд, поджал недовольно губы и снова посмотрел на Нира.

— Я на охоте, отец, — коротко ответил вайр.

— Возвращайся. Твоя мать больна.

Ниари вдруг рассмеялся:

— Не может такого быть.

— Не до шуток, Ниарит, — серьёзно ответил сойлар, — у неё заши.

Нир изменился в лице, когда услышал непонятное мне слово "заши", и я поняла, что всё очень серьёзно.

— Хорошо, отец, — ответил Ниари, — через пару часов буду.

Сойлар молча кивнул и отключился, я же потянулась к вайру и спросила:

— Нир, что-то случилось?

Ниари посмотрел на меня с грустной улыбкой и ответил, нежно погладив по щеке:

— Боюсь, мы не сможем полететь за кофейными зёрнами, Са-Ша, мне нужно срочно вернуться домой.

Закончив говорить, вайр тут же отвернулся, перевёл лайр на ручное управление, поспешно набрал высоту и полетел на максимальной скорости в сторону Койра.

Я грустно улыбнулась сама себе, поудобнее устроилась в кресле и закрыла глаза. Вот и всё. Прощай, мой милый дом, в котором я была так счастлива.

Глава 9. Танец двоих

Я поёжилась от холодного ветра и застегнула кардиган на все пуговицы. Усевшись на каменные ступени, я наблюдала, как бьётся о песчаный берег глубокое синее море, как с горизонта подступают тяжёлые свинцовые тучи и ветер неистово подгоняет их лететь быстрее.

За моей спиной суетился Койр, вайры и вайрини бегали из одной залы в другую, собираясь совершить великий исход. Знаю, звучит слишком по-библейски, но не могу подобрать более подходящего названия для предстоящих событий. А событий будет много. Вчерашний день мне совсем не хотелось вспоминать, но заливистый смех лорнессы Изалай, донёсшийся до меня от гипостиля, заставил вспомнить, как Ниари посадил на площадь перед главным дворцом тварьего города свой лайр, как он выскочил на улицу, где его встречала зарёванная, но всё такая же прекрасная фея Изалай, как она бросилась на грудь Нира, что-то шепча ему и гладя по спине, как они вместе ушли внутрь здания. А я осталась стоять возле лайра. Одна. Не зная, что дальше делать. Оглядевшись по сторонам и не найдя, куда бы себя деть, я двинулась за Ниари и лорнессой и догнала их только через несколько минут, оказавшись на пороге большой светлой комнаты, заполненной вайрами и вайрини до самого порога. Но они не помешали мне увидеть главного: у окна на большой кровати укрытая молочным пушистым пледом лежала Айрея Сиодай, мать Ниари и действующая сойлари Вайората. Её когда-то фарфоровая кожа с нежным румянцем на щеках приобрела сероватый оттенок, губы побледнели, а прикрытые веками глаза, казалось, уже никогда не откроются. В изголовье кровати, обняв Айрею за плечи, полусидел сойлар. Подошедшая Изалай села рядом на пол, осторожно дотронулась до исхудавшей руки сойлари и тихонько произнесла:

— Сойлари, Ниарит здесь. Он вернулся, сойлари.

Айрея медленно распахнула изумрудные глаза, и нашла затуманенным взглядом сына.

— Ниари, — хрипло позвала она вайра и слепо протянула руку вперёд.

"Ниари…" — повторила я про себя за сойлари — именно этим именем Нир представился мне в нашу первую встречу. И этим именем его больше никто не называл кроме меня. И его мамы. Я перевела взгляд на Ниари и горько улыбнулась, по одному только его испуганному виду становилось понятно, как сильно Нир любит свою мать.