Турецкий транзит
Шрифт:
– Отель? – произнесла неуверенно.
– Какой? – уточнил таксист на скверном английском.
– Любой, – пожала она плечами.
Но потом достала из сумки фотоальбом, отыскала ту фотографию, где она в компании с оставленным ею в Памуккале парнем была сфотографирована на фоне магазина, и показала фото таксисту.
– Мне сюда, – сказала она. – Можно позвонить по этому телефону, – ткнула пальцем в снимок. – Узнать, где они находятся.
Таксист позвонил, переговорил коротко по-турецки, и через минуту они подъехали к тому самому магазину.
Она
Сквозь витринное стекло ее увидел турок. Невысокий, нестарый, усатый, располневший. Он не улыбнулся ей и не кивнул, он просто стоял и смотрел, но по его взгляду она догадалась о том, что он ее узнал. Так смотрят на людей, которые отсутствовали долго и вот вернулись наконец.
Тогда она решилась и вошла в магазин на ватных, непослушных ногах.
– Таня, привет! – сказал ей без улыбки турок.
Она растерянно кивнула в ответ, а сама вглядывалась в лицо собеседника, будто надеялась обнаружить, что он шутит. Но он не шутил. Нервно махнул рукой, приглашая следовать за собой, и направился в подсобное помещение, бросив напоследок на улицу встревоженный взгляд. Она поняла, что он уводит ее подальше от этой улицы, от витрины и от чужих глаз, которые могли некстати увидеть то, что происходит в магазине.
В подсобке турок сказал голосом то ли тревожным, то ли сердитым:
– Таня! Ты не можешь здесь! Они приходиль! Тебя искаль!
– Кто? – спросила она, хотя догадывалась.
Турок посмотрел на нее так, как смотрят на людей, валяющих ваньку в тот момент, когда на самом деле все серьезно и всем не до шуток.
– Я сказаль им – ты уехаль! Все!
Теперь он стоял и смотрел на нее. По его взгляду можно было понять, что он свой долг исполнил до конца. Не выдал. Прикрыл. С него взятки гладки. И не надо требовать от него невозможного.
Она все поняла.
– Спасибо, – пробормотала растерянно.
Повернулась, чтобы уйти.
– Таня, подожди! – сказал ей турок в спину. – Я не хотель обидель для тебя! Я помочь! Ты будешь доволен!
Турка звали Кемаль. Это имя ей ничего не говорило. И никогда прежде в своей жизни она его не видела. Так ей казалось, по крайней мере. А он общался с нею так, будто был знаком давно. Она уже привыкла к тому, что ее узнают люди, которых сама она не помнит.
Кемаль отвел ее в отель неподалеку от своего магазина. Отель назывался «Grand Asiyan» и был битком набит русскими челноками. Кемаль сказал ей, что она сможет пожить здесь какое-то время.
Ей совсем не хотелось здесь жить.
– Завтра я уеду, – пробормотала она.
– Куда? – спросил Кемаль.
– Домой, – ответила она и тут же вспомнила о том, что денег у нее не так уж много. – Сколько стоит билет на самолет?
– Москва? – уточнил турок.
– Да.
– Двести долларов, триста долларов, –
Не знал он точно. Но для нее сумма в любом случае была неподъемная.
– А дешевле не бывает? – спросила она растерянно.
Кемаль удивился. Своего удивления он даже не пытался скрыть.
– Тебе нет денег? – спросил недоверчиво и поцокал языком.
– Нет, – сказала она.
И снова Кемаль поцокал языком. Может быть, и до него дошли слухи о том, что она стала обладательницей семисот тысяч долларов? И он теперь удивлялся тому, насколько быстро она спустила столь внушительную сумму.
Номер был прост. Двуспальная кровать, зеркало, телевизор, душ. Из окна видна стена соседнего здания, стоящего к гостинице вплотную, и крыша соединяющей два здания пристройки. На крыше тут и там лежал мусор, который, видимо, выбрасывали из окон постояльцы верхних этажей.
Она не хотела провести здесь вечер. Уж лучше побродить по городу и вернуться сюда ночью. Она спустилась вниз, спросила у администратора, есть ли у него карта Стамбула. Карта нашлась – потрепанная, вся в пометках, но очень подробная. Она попросила показать, где находится в данный момент. Турок ткнул пальцем в нанесенную фломастером красную точку. Оказалось, что отсюда совсем недалеко до того места, где пролив Босфор смыкается с Мраморным морем. И так же близко до бухты Золотой Рог, к которой мимо квартала Лялели протянулась цветная линия-ниточка, какими на картах обычно показаны маршруты общественного транспорта.
– Это что? – спросила она у турка, показывая на цветную линию.
– Трамвай, – ответил он.
В самое сердце древнего Стамбула, который последние шесть веков безуспешно пытался забыть о том, что был когда-то Константинополем, но забыть не удавалось, потому что еще раньше на протяжении одной тысячи и еще ста лет он был Константинополем, – в самое сердце этого города можно было доехать на трамвае.
Она пешком дошла до улицы Орду, по дороге купив себе легкую куртку, села в трамвай, доехала до конечной остановки Эминьоню.
За небольшой забитой транспортом площадью напротив мечети протянулась набережная с причалами для пассажирских теплоходов. Эти теплоходы приходили с регулярностью городского трамвая, выпуская на берег десятки людей, которые заполоняли набережную на минуту или две, стремительно ее пересекали, растворяясь в городских кварталах, а вскоре все повторялось – когда причаливал следующий морской трамвай.
В стороне от теплоходов к набережной пришвартовались несколько широких рыбацких лодок, в которых на почерневших от времени решетках усатые турки обжаривали на открытом огне нежное рыбное филе, и умопомрачительный запах плыл над набережной. Горячую, прямо с решетки, рыбу турки вкладывали в прорезь мягкой белой булки, туда же добавляли щедрую порцию мелко порубленных свежих овощей, и все это великолепие в пересчете стоило доллар. Символическая плата за нечаянное счастье.