Чтение онлайн

 (в сторону, горячо)

Боги, вас молю О вдохновенье. Пусть ее лицо Меня не ослепит. Я сознаюсь, Что разум мой колеблется и грудь Трепещет, бьется сердце, стынут губы.

 (Присутствующим.)

Диван священный, по моим ответам Судящий жизнь мою! О мудрецы, Простите мне дерзанье, снизойдите К слепцу любви, который сам не знает, Где он сейчас и что с ним, и несется, Влекомый

тайной силою судьбы.

Доносятся звуки марша, сопровождаемые дробью тамбуринов. Появляется Труффальдино с ятаганом у плеча, за ним его евнухи. Следом идут рабыни сераля, ударяя в тамбурины. Затем входят две рабыни с завешанными лицами; одна из них - в богатой и пышной татарской одежде (это Адельма), другая - в обычном китайском платье (это Зелима). В руках у нее небольшой тазик с запечатанными листками. Труффальдино и евнухи, войдя вереницей, падают ниц перед Альтоумом, затем встают. Рабыни опускаются на колени, поднося руки ко лбу. Входит Турандот с завешенным лицом, в богатой китайской одежде, величавая и надменная. Мудрецы и министры падают ниц. Альтоум встает с кресла. Турандот подносит руку ко лбу, отвешивает отцу торжественный поклон, затем всходит на свой трон и садится. Зелима становится слева от нее, Адельма - справа. Калаф, при появлении Турандот опустившийся на колени, встает и смотрит на нее как очарованный. Все занимают свои места. Труффальдино, проделав несколько забавных церемоний в свойственном ему духе, берет у Зелимы тазик с запечатанными листками, раздает их мудрецам и после новых китайских церемоний и поклонов удаляется. Во время всех этих безмолвных обрядов музыка играет марш. После ухода Труффальдино в зале Дивана наступает тишина.

Альтоум, Калаф, Панталоне, Тарталья, Турандот, Зелима, Адельма, мудрецы, стража.

(высокомерно)

Кто это дерзновенно возмечтал Проникнуть в смысл загадок, невзирая На множество примеров, и желает Позорно кончить жизнь? Дочь, это он.

(Указывает на Калафа, который стоит пораженный посреди зала Дивана.)

И он вполне достоин, чтобы ты Взяла его в мужья, освободив От искуса и не терзая больше Несчастное родительское сердце.

 (посмотрев на Калафа, тихо, Зелиме)

Зелима, о поверь, никто из тех, Кто приходил на искус, не будил В груди моей и тени состраданья, А этого мне жаль.

 (тихо)

Вы загадайте - Три легкие загадки, и довольно Жестокой быть.

 (гордо)

Как смеешь ты? А слава Моя? Молчи.

 (которая пристально всматривалась в Калафа, в сторону)

О небо! Что я вижу? Не тот ли это, что у нас когда-то Работал в Хорасане как невольник, Когда был жив отец мой Хейкобад? Так он царевич? Ах, то знало сердце, Им покоренное!

Принц, откажитесь От роковой попытки. Видит небо, Молва о том, что я жестокосерда, - Прямая ложь. Глубоко ненавидя Всех вообще мужчин, я защищаюсь, Как знаю, как могу, чтоб оградиться От тех, кто мне противен. Почему Я не могу располагать свободой, Которою располагают все? Зачем хотите вы, чтоб я была Жестокой против воли? Я готова Унизиться до просьбы. Откажитесь От испытанья, принц. Не искушайте Мой дивный дар. Я только им горда. Мне даровало небо острый разум И прозорливость. Я бы умерла, Когда бы здесь, перед лицом Дивана, Была посрамлена. Пока не поздно, Позвольте мне не задавать загадок; Или заране плачьте над собой. Столь дивный голос, столь прекрасный облик, Столь чудный ум и редкая душа - В единой женщине! Да разве тот Не прав сто раз, кто не страшится смерти, Чтоб ею обладать? И Турандот Гордится хитроумьем? И не видит, Что чем ее достоинства обильней, Что чем ей ненавистней мысль о браке, Тем вожделеннее она? И будь Сто тысяч жизней в этом бренном теле, Безжалостная Турандот, я рад бы Сто тысяч раз пойти за вас на казнь,

 (тихо, к Турандот)

Ах, ради бога, легкие загадки! Ведь он достоин вас.

 (в сторону)

Какая радость! О, если бы назвать его моим! Зачем не знала я, что он - царевич, Когда сама царевною была! О, как я вновь люблю его, узнав, Что он столь знатен родом! Нет, любовь Бесстрашна.

(Тихо, к Турандот.)

Турандот, о славе вашей Помыслите.

(в сторону, смущенно)

Чтоб он один из всех В моей груди мог вызвать состраданье?

 (С решимостью.)

Нет, я должна преодолеть себя.

(Калафу, порывисто.)

Готовься к испытанью, дерзновенный! Принц, ты упорствуешь? Да, государь. Я жажду смерти - или Турандот. Так огласите роковой указ. А юноша пусть внемлет и трепещет.

Панталоне достает из-за пазухи книгу указа, целует ее, подносит к груди, потом ко лбу и затем передает Тарталье, который сначала падает ниц, потом принимает ее и читает громким голосом.