Чтение онлайн

Я проверила, на месте ли кредитные карточки и деньги, сунула револьвер в сумку. По-моему, уже не было необходимости держать его под мышкой в кобуре. Сумку я до поры до времени положила возле рубки, а сама поднялась на мостик, чтобы посмотреть, как «Люселла» будет входить в шлюз. Мы уже пристроились за вереницей кораблей, медленно двигавшихся по каналу Святой Марии.

— Очередь на вход в канал определяется тем, когда ты подошел к устью канала, — объяснял Бемис. — Поэтому перед входом в канал суда устраивают настоящие гонки. Видели, как утром мы обогнали пару пятисотфутовых сухогрузов? Терпеть не

могу топтаться здесь — скучно и команда начинает томиться от безделья.

— Да и денег стоит, — резко заметил Бледсоу. — Каждый день эксплуатации «Люселлы» обходится в десять тысяч долларов. Приходится считать секунды.

Я приподняла брови, пытаясь сообразить, сколько Бледсоу теряет на простое. Мартин кинул на меня сердитый взгляд:

— Вы правы, Вик. Вот вам и еще один мотив.

Я пожала плечами и подошла к рыжему, осторожно управляющему штурвалом. У него изо рта торчала двухдюймовая сигара. Рулевой двигал штурвал, даже не глядя на румпель. Гигантский корабль легко подчинялся движениям его рук.

Когда до шлюза осталось уже недалеко, с капитаном по рации связалась береговая охрана. Бемис сообщил название корабля, длину корпуса и водоизмещение. Из четырех шлюзов, обеспечивающих сообщение между озерами Верхнее и Гурон (где перепад уровня воды — двадцать четыре фута), лишь шлюз «По» достаточно велик, чтобы вместить тысячефутовое судно. Береговая охрана сообщила, что «Люселла» должна пропустить корабль, следующий нам навстречу, а затем может входить в шлюз.

Бемис отдал команду перейти на самый малый ход. Машинное отделение перевело двигатели в нейтральный режим. Нам в хвост пристроились еще три или четыре сухогруза. Следующие по очереди пришвартовались к берегу — им предстояло ждать долго.

Под мостиком простиралась бескрайняя палуба «Люселлы». Первый помощник Винстейн разговаривал с группой матросов, которым предстояло вскарабкаться на стенки камеры шлюза и пришвартовать корабль. Эта работа требовала большой физической силы: по мере того как «Люселла» будет опускаться вниз, швартовые станут обвисать, и их нужно все время натягивать. Затем, когда противоположные ворота шлюза, выходящие в озеро Гурон, откроются, матросы должны быстро отдать швартовы и перепрыгнуть на корабль.

От нас до входа в шлюз было примерно с полмили. На воде играли солнечные блики, по обоим берегам расположились два городка с одинаковым названием. Над канадским Солт-Сент-Мари возвышались корпуса гигантского сталелитейного завода «Алгома». Отдавая команды рулевому, капитан Бемис в качестве ориентиров использовал различные части комбината: курс на вторую трубу, курс на угольный террикон и так далее.

После сорокаминутного ожидания береговая охрана сообщила, что «Люселла» может входить в шлюз. Гул дизелей стал слышнее, мимо нас, двигаясь по направлению к озеру Верхнему, прошел огромный сухогруз, приветствовав нас сиреной. Бемис нажал на кнопку, и «Люселла» ответила громким ревом. Мы медленно двинулись вперед и несколько минут спустя осторожно вошли в шлюз.

Ширина шлюза «По» — всего сто десять футов; ширина «Люселлы» — сто пять футов. Таким образом, у рулевого в запасе был зазор по два с половиной фута с каждого борта. Работа предстояла ювелирная. «Люселла» осторожно двигалась вперед и в двадцати футах от южных

ворот замерла на месте. Рулевой провел операцию виртуозно, ни разу даже не взглянул на румпель.

Затворы шлюза представляли собой огромные деревянные ворота, обшитые стальными балками. Я оглянулась назад и увидела, как северные ворота, управляемые специальной электронной системой, медленно закрываются за кормой.

Сразу после этого матросы спустили на стенки камеры лестницы и моментально оказались на обоих парапетах шлюза. Я поблагодарила капитана за оказанное гостеприимство, за то, что он разрешил мне поговорить с членами экипажа, и вместе с Бледсоу спустилась на палубу.

На палубе собралась почти вся команда. Я пожала руку поварихе Анне, поблагодарила ее на корявом польском за вкусную еду. Анна в восторге обрушила на меня целый поток польской речи, на что я ответила грациозным, по моим понятиям, реверансом.

Нужно всего пятнадцать минут, чтобы шлюз выплеснул два с лишним миллиона галлонов воды в озеро Гурон. Мы быстро опускались вниз, а матросы постоянно натягивали швартовы. Как только палуба «Люселлы» поравняется с парапетом, мы с Бледсоу перепрыгнем через двухфутовый зазор и окажемся на суше. Через тридцать секунд после этого откроются южные ворота.

На американской стороне стоит специальная смотровая башня, откуда туристы могут наблюдать, как корабли поднимаются или опускаются вместе с уровнем воды. День выдался холодный, и на башне народа было немного. Я лениво разглядывала зевак, посматривая через шлюз «Макартур», когда внезапно мое внимание привлек мужчина, стоявший у подножия смотровой башни. Точнее, не он сам, а его ярко-рыжая шевелюра, какую не часто встретишь у взрослых. Шевелюра показалась мне знакомой, но с расстояния в тридцать — сорок ярдов разглядеть лицо было непросто. Мужчина поднес к глазам громадный бинокль и навел окуляры на «Люселлу». Я пожала плечами и взглянула на парапет — палуба вот-вот сравняется со стенкой камеры. Бледсоу тронул меня за плечо, и я направилась к штурманской рубке, чтобы взять свою сумку.

В следующий миг я покатилась по палубе, чувствуя, что не могу вздохнуть. Сначала я решила, что меня ударили сзади, и резко обернулась. Но когда я попыталась встать на ноги, то поняла, что палуба колеблется и трясется. Члены команды тоже валялись на палубе, сбитые с ног чудовищным толчком.

Я увидела, что повариха Анна сорвалась за борт и держится за стальной трос — того и гляди свалится вниз. Я хотела броситься ей на помощь, но передвигаться по палубе было невозможно. Я покачнулась и упала. Потом с ужасом увидела, как Анна падает в узкую щель. Раздался дикий крик, а затем душераздирающий треск, заглушивший все прочие звуки.

Палуба поползла вверх, словно ее подталкивал снизу напор воздуха. Я вспомнила слова Шеридана, сказанные за завтраком. «Фицджеральд» точно так же провис центром корпуса в воздухе и переломился пополам. Я не понимала, что происходит, но палуба кренилась все круче. Меня затошнило.

Бледсоу, с мертвенно-серым лицом, стоял рядом. Я вцепилась в автопогрузчик и вновь поднялась на ноги. Матросы на четвереньках ползли подальше от бортов. Каждому приходилось выбираться в одиночку — палуба так тряслась, что никто не мог прийти на помощь товарищу.