Тупик
Шрифт:
Ждать. Следить. Не спешить.
Что бы они ни нашли там, в Геркулануме, у него есть другая Цира. И теперь ее зовут Джейн Макгуайр.
Джейн не стала дожидаться звонка Тревора. Когда на часах было 22.45, она позвонила ему сама.
— Зонтаг отказался сотрудничать. Карпентер назвал его напыщенным идиотом. Этот тип встал в позу и сказал, что не может присвоить себе чужое открытие. Заявил, что не хочет рисковать своей незапятнанной репутацией, и пригрозил выдать Карпентера, если тот попытается сообщить о своей
— Проклятие! Ева может убедить Карпентера сделать вторую попытку?
— Она уже сделала это. Говорила с ним по телефону битый час, но без толку. Он сказал, что ничего не может поделать с Зонтагом и больше не собирается уламывать этого упрямца. Похоже, Зонтаг — тип крайне неприятный.
— Да, знаю. Зонтага ненавидят даже участники его экспедиции. Студенты бросают жребий, кому выпадет работать с ним.
— Вы уже успели это выяснить?
— А как вы думали?! Я не мог сидеть и ждать результатов, ведь попытка Карпентера могла кончиться неудачей. Пошел на раскопки и кое-что разнюхал.
— Что именно?
— Кроме того, что Зонтаг — не лучший представитель рода человеческого? Он обожает славу, а его самолюбие не лезет ни в какие ворота. Любит деньги и всеобщее восхищение.
— Вы сможете этим воспользоваться?
— Наверное. Сейчас я занят маленьким исследованием. Решил покопаться в его прошлом. Скоро узнаем, так ли оно безукоризненно.
— Сколько времени на это понадобится?
— Сообщу, как только что-нибудь выясню. Торопить его действительно не требовалось.
Тревор успел сделать больше того, на что она смела надеяться.
— Что-нибудь еще?
— О Зонтаге все. Но я сумел поговорить с двумя студентами об извержении. Это было не так уж трудно. Ребята полны энтузиазма. Просто бредят тем днем. И даже дышат им. С каждым взмахом лопаты.
— Они говорили о театре? — с жаром спросила Джейн.
— До этой темы мы дойти не успели. Они были слишком поглощены самим извержением.
— Могу их понять.
— Но вы разочарованы. Странно. Должно быть, произошел чудовищный взрыв. Только что ярко светило солнце, а потом наступил конец их мира.
Ночь без воздуха.
— Солнце? Я думала, это случилось ночью.
— Серьезно? Извержение произошло днем. В седьмом часу после восхода солнца. Но тому, кто был в тоннеле, это могло показаться ночью. Или когда в небо взвились дым и пепел… Одним словом, конец света.
— Но я читала, что за все эти годы в Геркулануме обнаружили немногие останки. Может быть, большинству жителей удалось бежать?
— В последние годы останки находили в отводном канале у пристани. Есть гипотеза, что сотни горожан пытались выйти в море, но погибли на берегу, накрытые гигантской приливной волной сейсмического происхождения. То есть цунами.
— О боже…
— Но скелеты почти полностью сохранились и там. Это делает нашу историю об обнаружении скелета Циры в фойе театра еще более правдоподобной.
Джейн так ярко представила себе толпу несчастных людей, бегущих к морю, что совсем забыла об Альдо.
— Я тоже уверена. Тем более что извержение повлияло на всю его жизнь. Так что это вполне правдоподобно. Цира могла быть погребена там.
— Могла. Ученые пока не пришли к единому мнению, что случилось со всеми этими людьми. Весь город покрыт двадцатиметровым слоем вулканической лавы. А поток жидкости, обладающей высокой температурой, способен творить чудеса. Что-то превращает в уголь, а что-то оставляет в целости и сохранности. В некоторых домах были найдены неповрежденные восковые таблички. Уму непостижимо.
— Но ведь свитки в библиотеке Юлия тоже сохранились.
— Тот тоннель был далеко и находился на противоположной стороне Геркуланума. До него поток практически не добрался. Кроме того, свитки хранились в бронзовых тубусах.
— Вы не видели в тоннеле Юлия признаков того, что земля разверзалась и оттуда лилась огненная лава?
— Нет. Мы редко выходили из библиотеки. Я уже говорил, что работа продвигалась медленно, а Гвидо становился все более требовательным. — Он сделал паузу. — А что?
— Ничего. Просто интересно. — Нет, нельзя давать волю пустому любопытству. Иначе она никогда не дойдет до главного. — Тревор, я действительно хочу знать про театр.
— Потому что это имеет отношение к Цире?
— А еще я хочу знать, что говорилось в тех свитках о Цире. Вы ограничились одними намеками.
— Я могу рассказать только то, что о ней думал Юлий. И несколько переписчиков, которые фиксировали его словесные описания.
— Они все одинаковые?
— Ничего подобного. По-моему, переписчики делали то же, что делают все «негры», если их никто не контролирует. Выдумывали напропалую и передавали собственные впечатления.
— Что они писали?
— Об этом я расскажу завтра.
— Садист!
Тревор засмеялся:
— И вам не стыдно? Неужели Куинн и Ева никогда не отчитывали вас за грубость?
— Нет. Они не верят в пользу нотаций. Тем более что когда я попала к ним, перевоспитывать меня было слишком поздно. Кто бы говорил…
— Приму к сведению. И позвоню вам завтра вечером.
— Что сказать Еве про Зонтага?
— Что я беру это дело на себя. Спокойной ночи.
Джейн нажала на кнопку и отправилась к Еве.
— Он говорит, что сам справится с Зонтагом, — сказала она Еве. — Только не спрашивай, каким образом. Чувствую, что нам лучше не знать этого.
Ева кивнула:
— Я бы не удивилась. Сегодня в римском веб-сайте упоминается о видном британском археологе, который якобы сказал, что эта находка может стать величайшим открытием со времен, обнаружения останков Тутанхамона. Поэтому Тревору нужно поторапливаться. Зонтаг — не единственный археолог в Геркулануме, но самый известный из них. Скоро ему начнут задавать вопросы.