Туман
Шрифт:
Подходим к двери на втором этаже, Минч отпирает её и говорит:
– Вперёд, только без глупостей.
Перешагиваю через порог, и дверь за моей спиной моментально запирается.
Бросаюсь к ней и колочу по гладкой поверхности.
– Минч!
Быстрые шаги мужчины удаляются.
Что это вообще было? Зачем отстегивать меня от стены и уводить наверх? Оборачиваюсь и вскрикиваю.
Широкая спальня в светлых тонах, над двуспальной кроватью горит бра и освещает комнату приятным теплым светом. Но лучше бы света не было, и я не видела,
Стоя спиной к двери, нащупываю ручку и пытаюсь открыть, несмотря на то, что я знаю – дверь заперта с той стороны.
Страх волнами проходится по коже. Нервы настолько натягиваются, что я не могу сдвинуться с места. Да и куда идти? Некуда.
Замираю и боюсь дышать.
Женщина медленно оборачивается и смотрит на меня безобидным взглядом голубых глаз. Эта женщина с фото на каминной полке. И всё бы ничего, если б не остальная часть её лица. Всё, кроме глаз, в кровавых потеках.
Стоим друг напротив друга. Она не шевелится, я тоже.
Хочу проснуться от этого кошмара.
Ноги становятся ватными, и я хочу выть от ужаса.
Женщина открывает рот и что-то говорит мне, но если сравнивать случай с Хами и этот, то сейчас я вообще не понимаю ни единого слова. Какие-то булькающие звуки и свист.
Киваю, а женщина улыбается.
Чему она улыбается?
Тут не нужно даже пытаться понять заражена она или нет. Вся кожа шевелится, я даже не представляю как давно она заражена? С первого дня?
Женщина начинает отходить от окна, за которым кромешная тьма. Я начинаю двигаться в противоположную сторону, но стараюсь не заходить в угол.
Где-то за дверью слышен лай собак, а потом крик Минча.
Дальше я ничего не успеваю заметить, так как женщина бросается на меня. Бегу к окну и, запнувшись о тело девушки в красном, падаю на пол. Мягкий ковер пропитан кровью, и я теперь тоже вся в крови. Кровь, кровь и ещё раз кровь.
Слышу снизу громкий хлопок. Выстрел. Это точно он. Переворачиваюсь с живота на спину и в последний момент успеваю увернуться. Женщина бросает в меня статуэтку, и она врезается в зеркало. На меня валятся осколки. Прикрываю лицо руками и визжу что есть силы, старушка хватает меня за ногу и тянет на себя. Пинаю её второй ногой и попадаю прямо в челюсть. Голова женщины с хрустом поворачивается в сторону.
На мгновение я теряюсь. Ожидаю, что она упадёт, но этого не происходит. Всё так же с неестественно повернутой в сторону головой жена Минча дергает меня на себя. Хватаюсь руками за пропитанный кровью ковёр и режу ладони о разбитое зеркало, но боли не чувствую.
Кричу, визжу, пинаюсь,
Правой рукой натыкаюсь на большой кусок зеркала, и пальцы сами смыкаются вокруг него. Чувствую, как кожа расходится от свежего пореза. Пытаюсь дотянуться до шеи старухи, но из-за того, что она постоянно дергает меня, я не дотягиваюсь.
Машу осколком, но разрезаю только воздух и свои призрачные надежды. Слезы и паника душат меня, не давая вдохнуть. Страх сковывает сердце, и оно перестает биться, я больше не ощущаю его.
Неожиданно старуха отпускает мою ногу и прыгает на меня сверху. Бьется ухом о моё лицо, кажется, что она хочет укусить меня, но голова по-прежнему завернута.
С пронзительным криком втыкаю осколок женщине в шею, и сталкиваю её с себя. Отползаю в сторону и забиваюсь в угол. Женщина бьется в конвульсиях, а я не могу отвести от неё взгляда.
Меня трясет, пытаюсь успокоиться, но рыдания вырываются из глубины моей души, которая темнеет на глазах.
Я убила её?
О, Боже! Нет-нет-нет. Я не могла этого сделать.
Старуха перестаёт дергаться и частично остаётся лежать на девушке в красном костюме.
Подползаю к двери, хватаюсь за ручку, поднимаю себя на ноги и тут же оседаю назад.
Поднимаю голову вверх и кричу что есть силы. Мой вопль разносится по округе и даже после того, как я закрываю рот, визг продолжает пульсировать в ушах.
Шорох позади.
Оборачиваюсь именно в тот момент, когда женщина начинает вставать на четвереньки.
Мои рыдания прекращаются как по щелчку пальцев.
Я готова потерять сознание от ужаса. Я желаю этого.
Дверь открывается, и меня практически за шиворот вытаскивают из ада.
– Алекс?
Голос Лари врывается в сознание, и я начинаю рыдать как маленькая девочка. Перед взором захлопывается дверь. Поднимаю голову и вижу маму, а в её руках ружьё. Охотничье.
– Мама.
– Алекс, вставай, – твёрдо говорит она.
Лари поднимает меня на руки, и я утыкаюсь лицом ему в грудь. Сжимаю шею друга так, словно только он способен спасти меня из лап смерти. Лари говорит какие-то успокаивающие слова, но я слышу только бухающие удары о дверь. Женщина продолжает врезаться в единственный доступный выход из комнаты.
Спускаемся по ступеням, и я поднимаю голову. Вижу Минча, он лежит рядом с дверью, в его животе зияет рваная дыра.
– Мама? – спрашиваю я, смотря на ружье в её руках.
– Да, – говорит она и продолжает идти.
Собаки вбегают в дом и начинают раздирать тело Минча, а на пороге стоит Роберт и зовет сестру.
– Роберт, она мертва, – говорю я.
– Нет! – вскрикивает он и бросается в дом.
А мы бежим к машине. Прижимаюсь ещё сильнее к Лари и глотаю горькие слезы.
Забираемся внутрь, Лари садит меня на пассажирское кресло, сам садится за руль, мама захлопывает заднюю дверцу машины.
Автомобиль разворачивается и едет в сторону шоссе.